- Паш! – хрипло гаркнула я и закашлялась, вдохнув слишком глубоко запорошенный химией воздух и потянула к нему дрожащие похолодевшие от страха руки. – Паша!
Он открыл глаза, расфокусировано глядя перед собой. Я попыталась приподнять его голову, но заевший ремень безопасности не давал моему трясущемуся телу развернуться к нему всем корпусом. С трудом, раза с пятого смогла отстегнуть ремень, но Паша уже пришел в себя. Откинулся на сидении отпихнув сдутую подушку и открыв ужасающее зрелище сильно вогнутой в салон междверной стойки и его двери. Стряхнул осколки бокового стекла с джинс, рукавом белой рубашки оттер лицо и вперил в меня внимательный взгляд.
- Нормально? Ты цела?
Я покивала, не чувствуя ни слез запоздалого испуга, ни боли от движения в плече, которым я приложилась.
- Хорошо. – Он поморщился прикрывая глаза и я только тут заметила, как бледна его кожа.
- Паш, как ты? – Хрипло спросила я, бесполезно дергая ручку пассажирской двери. – Паш?
- Нормально. – Он приоткрыл глаза, почему-то с трудом скосив на меня взгляд. – Все нормально. Тряхануло просто хорошо, когда машину боком повел. Испугался, что если в лобовое пойдем, движок в салон влетит и тогда мы оба трупы. Дверь вообще не открывается?
- Нет. – Чувствуя внутри такую ненужную, такую позднюю загорающуюся панику, прошептала я, глядя на блестящий хром ручки.
- Нас на дороге крутануло, приложило твоей стороной об отбойник, поэтому дверь клинит, наверное. Говорил же дерьмо, а не машина. Хотя, будь мы в отечественном автопроме, размотало бы к херам. Так что все заебись. Интересно, тот бедолага из китайской хуйни выжил, нет?
Я огляделась, он выстрелил рукой, чтобы отвернуть меня за подбородок, но было поздно. Я уже увидела все через заднее стекло. Мы прорвали отбойник и треть кузова вместе с левым задним колесом были не на земле. Повисли над обрывом. Хриплый вздох расправил легкие, насытившие кислородом адреналин, который вместо крови стремительно лился по сосудам. Вот почему он болтал. Почему фигню всякую нес. Чтобы не смотрела. Чтобы не знала.
- Паш? – я не различила свой голос сквозь бешеное сердцебиение, отдающее в ушах.
- Кис, слушай меня очень внимательно. – Голос и интонация совершенно другие. Твердые, командные, прохладные. Заставляющие подчиняться и заработать мозг. - Надави на лобовое. Без резких движений, иначе можно тачку раскачать, что не есть гуд. Просто дави что есть сил. Киса, блядь!
- Я слушаю-слушаю!.. – онемевшими губами произнесла я, глядя в его мертвенно бледное лицо с черными в темноте потеками крови.
- Дави. Сейчас. Начинай. Никаких резких движений. Поняла меня? Никакой резкости. Просто упрись и дави.
- А…
- Надави на лобовое. Надави, сказал.
Я не почувствовала ни слез, смешанных с кровью, ни бурлящего в сознании страха, сжигающего способность мыслить рационально.
Лобовое стекло под моими пальцами поддавалось плохо. Вот если бы рывком… Но дергаться нельзя.
Нельзя.
Страх, животный панический ужас от осознания, что часть машины над пропастью, сковывал движения, не позволяя вкладывать в них достаточно силы.
- Ногами попробуй. – Тихо и спокойно произнес Паша, внимательно глядя в мое кривящееся от бессилия лицо.
Я аккуратно и максимально отодвинулась в угол сидения, уперлась в него копчиком, неверными пальцами расстегнула ремешки сандалий на платформе и скинула их на пол. Упор ногами в стекло дал больше результатов – оно затрещало и отошло в правом верхнем углу. Отогнулось. Еще чуть давления и отошло снизу. Наполовину от крепежей, удерживающих его до середины капота. Я не поняла, откуда красные разводы на стекле, до моего сознания никак не доходило что острые грани выпавших осколков разрезали мою кожу и даже впились в нее. Я замерла, испуганно оцепенела, когда ударил мощный порыв ветра и машина, издав скрежетчущий стон, качнулась, готовая сорваться в пропасть. Но осталась на месте
- Вылезай. – Тихий приказ. – Медленно, опять же без резкости. Давай, я следом.
Осколки резали ладони. Я старалась двигаться плавно, осторожно. Мешало бешено бьющееся где-то у горла сердце. Мешал жуткий страх не совладать с собой, сделать сильное резкое движение, которое может пустить машину в пропасть. Мешала сама себе. Но когда мои изрезанные ступни коснулись холодного влажного асфальта и я в отчаянии обернулась, Паша не полез следом.