- Кис, ребра, - тихо выдохнул, мягко отстраняя меня за плечи и чуть ослабляя нажим пальцев между ног, чтобы слепящая волна возбуждения спала и до меня дошел смысл сказанного.
- Прости. - Неожиданно для себя выдала я.
Никогда не извинялась. Вообще. Перед родителями разве что. Немного озадачилась, но задуматься мне не позволил поворот машины к заправке. А у тачки Паши намертво тонированы задние стекла. Ай-ай-ай, что творится в моих похабных мыслях, господин Коваль. Впрочем, вам определенно это понравится.
Пряжка его ремня щелкнула под моими пальцами ровно в тот момент, когда за Рамилем закрылась дверь. Рванула головой вперед, одновременно вскакивая на сидение на четвереньки и абсолютно не заботясь, что могу испачкать кожу обивки своей обувью. Он не успел среагировать, когда я в доли секунды освободила его от белья и вобрала в себя до максимума, едва от этого не кончив.
Вздрогнул, сорванный вдох, напоивший кипящее сознание истомой и заставивший наплевать, что в горле саднит и податься вперед, глубже, до основания. В ход пустить руку и вакуум во рту, ведь времени мало. Одновременно с головой движения пальцами без особого нажима по влажной коже.
Низ живота разносила просто, жадностью и требованием, только усиливающимися от каждого своего же движения головой, рукой, языком и губами. На языке солоноватый привкус с примесью какого-то геля для душа и его собственного запаха, отключившего, заблокировавшего все тормоза и возведшего животное неистовство на пьедестал разума.
Воздуха мало, мышцы лица горят, но все что чувствовала - он близко. И весь алкоголь, что я пила и во всех количествах одновременно, не могли, просто не могли бы меня опьянить до той степени, в которой пребывал сейчас мой полыхающий, сгорающий и расщепленный разум. От каждого его сбитого вздоха, от каждого едва ощутимого подёргивания, едва-едва, но так верно подсказывающих ускориться, сдерживать рвущийся кашель, когда брала слишком глубоко и не прерываться, довести его, добить…
И добила. Он, резко откинув голову назад, с силой ударился о подголовник и задержал дыхание изливаясь и вздрагивая, издавая тихое шипение сквозь стиснутые зубы. Замерла, чувствуя удовлетворение, похожее на тот оттенок, что бывает, когда сходит собственный оргазм. Дикое чувство. Горло саднит, губы горят, тело немеет, не понимая, откуда в голове удовлетворение если физиологического и логично завершенного вмешательства не было, а по крови течет удовольствие.
Рамиль сел в машину, когда я, сидя на своем месте, медленно слизывала остатки спермы с губ, и удовлетворенно смотрела как Паша неверными пальцами пытается застегнуть ремень. Ну, охуенно же. Весь такой вечно собранный Коваль, сука, одним взглядом способная опустить, а тут сидит и с собой справиться не может. Я довольно улыбнулась, припадая к его шее губами и чувствуя, именно чувствуя, как он улыбается в ответ.
- Голубки, тут до дома километра два осталось. – Фыркнул Рамиль, пытаясь одной рукой отвинтить крышку купленной газировки. – Потерпите уж.
- Ой, Рамиль, дай мне. Тоже пить хочу. – Не дожидаясь протянутой бутылки, я сама ее забрала из его руки.
- Не закрывай потом. – Сказал Рамиль, выруливая на проспект.
Отвинтила крышку и пригубила, хитро глядя на Пашу. Он едва сдержался, когда я мерзко и неслышно хихикнув, протянула бутылку ничего не подозревающему и небрезгливому Тимону, присосавшегося к горлышку.
До дома доехали быстро. Рамиль вызвал такси и уехал к себе. А я, лежа в постели Коваля и подрагивая от воспоминаний о текущем вечере, ждала его из душа и сама не заметила как уснула.
Утром проспала. Занятия по квалификации у меня не отменялись и я безнадежно на них опаздывала. Носилась, собираясь, пока Коваль сонно улыбался, глядя как я одновременно выпрямляю утюжком волосы и меняю пластырь на ногах. Вызвался отвезти. Лучше бы он этого не делал.
Потому что когда он несся под сто шестьдесят по трассе в сторону моего обучающего центра, и я, подавляя страх от его скорости, пыталась докрасить второй глаз глядя в зеркало в козырьке, нас обогнали два больших черных минивэна, мчащихся на обеих полосах попутного с нами направления и быстро затормаживающих, вынуждая Пашу снизить скорость.
- Киса, - негромко, но крайне напряженно произнес Паша, не отпуская их взглядом и сбрасывая скорость до допустимой, чтобы съехать на обочину. – Ничего не бойся. Поняла меня? Ничему не верь. Ни о чем их не проси и ничего не рассказывай.
Я тупо смотрела, как из раскоряченных посреди дороги минивэнов выбегают бравые молодцы в масках, при полной амуниции и вооружениии мчатся в сторону мерина Паши, припарковавшего машину на обочине, вызывающе усмехнувшегося и выходящего им навстречу.