Глава 6
Страх.
Заполонивший все тело и разум. Заставляющий оцепенело, не моргающе смотреть, как его, поднявшего руки, рывком роняют на землю. Что было дальше с ним я не увидела. Потому что дверь с моей стороны распахнулась и меня грубо выдернули из салона. Чтобы потом жестко прижать к грязной пыльной обочине. Чье-то колено больно уперлось в мою спину. Рука в перчатке удерживала мне голову, рефлекторно повернутую на бок на дорожной пыли. Чтобы смотреть, как мимо проносятся машины. Равнодушные железные коробки с равнодушными людьми внутри.
- Руки за голову! Руки за голову, блядь! – рявкнул амбал, прижимающий меня ногой и рукой к земле.
Послушно подала кисти назад, чтобы их в следующий момент рванули к моей пояснице и заковали в безразличный метал наручников.
Чужие жесткие руки прошлись по телу, выудили из кармана пиджака телефон, из джинс пропуск на в центр, где шли занятия.
- Тачку шмонай, этих по машинам. – Холодный приказ.
Мое парализованное происходящим тело дернули вверх заставляя встать на непослушные ноги. В тонированный минивэн фактически зашвырнули. Одну. Паши не было. Не было, пока вслед за мной, поставленную на колени посреди салона с пригнутой к груди головой, в машину забрались трое сотрудников. Не было, когда хлопнула водительская дверь. Его не было, когда минивэн тронулся. Его не было.
Адреналин жег вены заполненные страхом. Мне не разрешали шевелиться и задавать вопросы, пригрозив уебать прикладом. Я, не моргая, смотрела перед собой в потертое покрытие пола и… все. В голове мыслей никаких. Точнее, их было настолько много, они лезли, перебивали друг друга и проще было обозначить этот бурлящий поток как «мыслей никаких».
Плечи болели из-за сведенных за спину и скованных рук. Это нонсенс. Чувствовать боль, когда в голове абсолютный хаос. Я не знала, сколько мы уже проехали. Шесть песен, два звонка в прямой эфир и три рекламы по радио, негромко игравшем в машине. Глупо и неуместно.
Что с Ковалем? Что, блядь, с Ковалем? Очевидно же, что его повезли в другой машине. Что будет дальше? Что станет с его мерином, брошенным на обочине?.. Последняя мысль заставила истерически улыбнуться.
«Ничего не бойся… Не верь… Не рассказывай». Легко сказать. Особенно про первое. Когда ты нихера не одупляеешь, что происходит и что случится дальше.
«Моя женщина не сдается» - снова моя улыбка. Мрачная и холодная. По телу судорога, заставившая гудящий от напряжения корпус кратко, но сильно вздрогнуть.
- Степ, у нее, кажись истерика, - голос того, что сидел спереди меня. Я видела его ноги, обутые в берцы. И приклад оружия у правой стопы, что снова вырвало из меня измученную полуулыбку-полуоскал. – Эй, ты давай вот без этого, да?
Какая, сука, забота!
«Не бойся. Не верь. Не рассказывай».
Только что меня мордой в обочину тыкали, а теперь удивляются истерике. Твари. Как с бандитами какими-то. С террористами. Как с последней криминальной швалью, убивающей людей или покушающейся на их убийство. Суки. Я вообще ни в чем не виновата. Вообще ни в чем. Коваль, может, и виноват, но я не думаю, что он сотворил что-то такое, что могло спровоцировать подобный процесс задержания. Вот вообще не думаю. Так надо с педофилами, насильниками, наркоторговцами и террористами. Но нет же. С этими тварями не так. Сколько раз видела по телевизору. Разве что с барыгами…
Ни к одному из перечисленных групп Паша явно не относился. Тем более к последней касте падших. Нахуя так жестко тогда? Просто на-ху-я?
- А ты умеешь поддержать. – Слова сорвались с моих губ с какой-то злой усмешкой. С почти ненавистью.
- Пасть закрыла. – Сразу в ответ, что снова вызвало у меня улыбку и окончательную солидарность с Костей, страстно вчера рассуждающим о правоохранительных органах. – Сразу видно, сучка Коваля. Что, девочка, не поняла еще куда попала? Скоро поймешь и зубки спрячешь.
«Сучка Коваля». Да это, мать вашу, комплимент. Его сучка, может быть. Но явно не ваша.
«Не бойся». – Эхом в голове и прохладой на накаленные нервы.
Насмешка в тоне мужика предрекающего мне явно не радужное будущее, не усмирила вскипевший в крови протест, как он рассчитывал. Ведь он не знал, что я рога навостряю всякий раз, когда мне пытались угрожать. Тем более вот так. Когда я и без этого на грани аффекта от страха. Когда связали и закинули в машину как какое-то опасное животное. Когда относятся, как к животному не разрешая глаз от пола поднимать, угрожая силой, заставив стоять на коленях и ничего не поясняя. Было бы за что такое обращение, сука. Один знакомый юрист как-то сказал мне, что нет более забавного чтива, чем конституция. Просто открой и умри от смеха. Действительно. Прямо ощущала, что это действительно так. Какие, нахер, права и свободы? Они из правоохранительных, они и правы. Я преступница. Потому что они так решили.