Я задыхалась, сжималась, что-то бессвязно шептала, сквозь свои рвущие голосовые связки стоны от каждого его движения, от жуткой силы пальцев на коже, от рваных поцелуев на лице. Мир полыхал, горел и ревел в агонии, разнося по судорожно дергающемуся телу такое дичайшее, просто животное удовольствие, что осознать, что вообще происходит, не могла. Изнывала под ним. Безотчетно впивалась ногтями в его спину, обхватывала ногами его бедра, то ли стремясь снизить амплитуду движений, то ли наоборот увеличить силу. Сама не понимала чего от него хотела, ясно было лишь одно – только бы не останавливался.
С губ бесконечное количество раз срывалось его имя, тело немело от напряженных мышц, отчаянно старающихся неведомо каким образом уцепиться за быстро нарастающее эхо грядущей катастрофы сознания. И приблизить ее, но разница между тем, где я находилась от этой грани, и где был он, отчетливо ощущалась.
Он, прикусив губу, чуть замедлился, заставив меня едва не взвыть. Потому что вместе с тем как схлынула с него волна, она слетала и с меня, а я была дальше. Пока мой рот не оттрахали языком. Методично, со вкусом повторяя каждое движение языка бедрами.
Кровь вскипела и кожа покрылась испариной. Кислорода не хватало. А я готова была сдохнуть. Прямо сейчас. Сгорая от нехватки воздуха и неукротимой стремительно накрывающей меня лавины. Последнее особо сильное движение бедрами и языком и меня убило. Раздробило на преагонию, когда мир померк и с оглушающим звоном рассыпался, агонию, когда тело забилось, содрогалось и было растерзано невыносимым жаром пронесшимся от низа живота сразу во все направления, сжигая и сжимая каждую мышцу почти болезненной волной наслаждения и последнюю стадию - смерть. Просто тупо смерть. Когда ощущаешь себя подохшим зверем, но умирающим от удовольствия, уже почти схлынувшего, но будоражащего отдельные группы мышц.
Пришла в себя не сразу. Да и, если честно, не пришла в себя вообще. Святые угодники, мать вашу! С каждым разом все охереннее. Да я ведь и правда когда-нибудь не выдержу и умру под ним. Это будет самая приятная смерть на свете. От экстаза-то.
Его горячее, быстрое дыхание в немеющую кожу шеи. Пальцы слабо пробежались по моей руке, на живот, притянули мое безвольное тело к себе и прижали. Сухие губы по шее, и я непроизвольно улыбнулась, чувствуя, как мурашки бегут по спине и рукам.
Он уснул быстро. Почти сразу. Дыхание выровнялось, рука, обнимающая меня, ослабла. Я, чтобы его не разбудить, с трудом и осторожностью отстранилась и медленно повернулась. С упоением скользила взглядом по красивому лицу. По темным, иногда чуть подрагивающим во сне ресницам. По тонкой линии носа. По губам, умеющим делать такие интересные вещи.
Усмехнулась и осторожно протянув руку, коснулась его. Аккуратно, почти невесомо. Оглаживая большим пальцем его скулу, я думала о том, что впереди неделя зачетов, экзамен и подтверждение квалификации . А потом рейсы. И впервые в жизни мне не хотелось вернуться в небо. Не хотелось за линию облаков к новым горизонтам, не хотелось засыпать под чужим небом. Не хотелось забот в подготовке, не хотелось брифингов, не хотелось уютных джетов. Не хотелось. Меня поглотила другая стихия. Здесь, на земле. Одно ее лучшее воплощение. Спокойное, мудрое, сильное и надежное. С глазами цвета первой весенней листвы. И покидать это воплощение прежде чуждой стихии мне не хотелось, хотя раньше я считала себя частицей воздуха. Ветра. Легкого, порывистого, иногда ураганного. Неотделимой частью неба, к которому так стремилась душа. Так ошибочно.
Странно это все. Поднялась с постели и пошла на кухню. Взяла из холодильника лимонад и бросила взгляд через стеклянные раздвижные двери, ведущие на террасу. Там, за границей высоких деревьев небо разбавило синевой свою ночную мглу. Повинуясь порыву вышла на террасу. Зябко кутаясь в батистовую простынь села на плетенный стул и подобрала под себя ноги.
Воздух свежий, чистый. Расправляет легкие, насыщая кислородом кровь. Такой бывает только перед рассветом. Где-то за оградой, в недалекой кромке леса стрекотали сверчки, но уже не так часто, с перерывами, будто понимая, что вот-вот первые солнечные лучи пронзят мощные кроны деревьев и освятят ночной храм леса, знаменуя наступление нового дня.
Я смотрела, как неторопливо растекается синева в небе, как она изменяется, светлеет, готовясь вобрать в себя оранжево-розовато-желтый ореол восходящего солнца. И думала, что снова ошиблась. Снова ошиблась, считая, что самые красивые рассветы – на борту джета. Эстетически может быть и да, более впечатляющие. Однако красота – это не только когда глаза наслаждаются, это еще и чувство, когда одновременно с потрясающим видом перед глазами, по венам течет странное, тяжелое, но до безумия приятное чувство, заставляющее дрожать все внутри и неметь кончики пальцев. На губах вкус лимонада. Я не поняла, почему они растянулись в безотчетной улыбке. Пока не почувствовала. Сильные пальцы, обнимающие меня за плечи. Теплый выдох в затылок.