Дети разгребают старую листву, а под нею — бледненький росток, съежившийся, как будто не успел еще отвыкнуть от темноты и щурится на свет, горбится, чуть побаивается, но уже собрался с духом, чтоб распрямиться.
Почки — это сразу заметно — почки готовы раскрыться, только бы больше не ударил мороз, тревожатся дети, а то ведь все пропадет, все замерзнет, вот жалко будет, правда?
Да что там почки — вдруг у стены, как праздничный подарок, огромный куст, весь в светло-желтых перышках, это уже почти листочки, это уже совсем весна, здесь и стена кажется теплее, и тротуар совсем белый, а надо всем этим — солнце, и кто-то смеется:
— А у Сусанны веснушки — это тоже весна, правда?
Мы смотрим на девочку — а у нее и правда на носике солнечные веснушки, да такие малюсенькие, веселые, потом они расплывутся в пятнышки, а пока совсем крошечные, и вся она светится, смешные неровные зубы сверкают и еще ярче освещают детское личико, она как будто притянула к себе все первые и самые теплые солнечные лучи, купается в них, поблескивают чисто вымытые рыженькие волосы, и она говорит, щебечет восторженно: «Ой, мама, как хорошо! Ой, мама!»
И это слово, не обращенное ни к кому — ведь девочка давно уже никого не может так назвать и окликнуть, — отзывается во мне острой болью, хочется обнять эту рыженькую девчушку, и хочется, чтоб она всегда могла говорить с таким восторгом: как хорошо!
Подростки и те из ребят, что постарше, уже оставили дома шапки, всем хочется свободы, веселые головы — русые, темноволосые — все равно, главное — веселые, на ветру еще не очень тепло, но ведь пока дождешься… И так хорошо ощутить этот ветер, весенний, даже чуть резковатый, порой и скулы ломит от него, а все равно ждешь его как радости, которая обязательно придет точно в свой назначенный час.
Я почти убеждена, что где-то здесь мой сын, не знаю, с кем, но наверняка он здесь, мне и хочется, и не хочется встретить его, просто я боюсь тронуть его настроение, даже если он обрадуется этой встрече, настроение все равно чуть переменится, а я этого не хочу.
Мне хорошо с моими четвероклассниками. Между нами сегодня нет ни тени отчуждения и никакой дистанции «учитель — ученик». Просто мы вместе ищем весну. В деревьях, в людях, в домах, в старых каменных стенах, в веселых афишных тумбах, так пестро оклеенных, — кстати, этих круглых афишных тумб осталось не очень много, теперь все больше — щиты и стенды, а старые круглые тумбы с острыми кровельками все-таки обаятельнее, иногда у меня возникает идея: а что, если отклеить пласт за пластом все афиши, представить себе, что их никогда не снимали, и отклеить — что там, под ними? Ну, так же, как иногда, выслушав десятки чьих-то фраз, хочется наконец понять: а что там, за ними?
И вдруг в поиски весны врывается что-то совсем другое, постороннее, неожиданное и очень горькое для меня. Мои дети ничего не замечают, откуда им знать, что навстречу нам шагает мальчик, которого я сразу узнала, хотя видела только раз, — это Юрко Березюк. Я отложила посещение на завтра, а надо было идти сегодня, нет — вчера, вчера надо было идти. Я не ведаю, узнал или не узнал меня Юрко, но он не здоровается и только смотрит мне прямо в глаза наглым и пытливым взглядом: ну вот, это я, я такой, как вы видите, и что же вы скажете на это? Руки в карманах — так они всегда чувствуют себя увереннее, эти мальчишки; заложил руки в карманы куртки и шагает вразвалочку. Я понимаю каким-то десятым чутьем, что эта лихость — только маска, он не может чувствовать себя героем.
Трогаю его за плечо, останавливаю.
— Добрый день, Юрко, — говорю ему и не знаю, что сказать дальше, нет у меня ни одного слова, все слова кажутся сейчас пустыми, тщетными, потому что я должна была сказать их тогда, а сейчас не знаю, как воспользоваться тем, что следовало использовать раньше.
Мальчик внимательно вглядывается в меня — он сперва и в самом деле не узнал, — и его лицо сразу покрывается красными пятнами, он колеблется, как повести себя, но все же подчиняется обстоятельствам.
— Добрый день…
— А мы ищем весну. Пойдем с нами? — произношу я наконец и сразу же понимаю безнадежность предложения.
— Что-о? Что ищете?
— Ну, понимаешь, ищем весну — вот подснежники и даже листья уже появились…