Еще один любимый персонаж Бэнкси – это обезьянка. Бэнкси частенько предстает перед журналистами и фотографами в маске с обезьяньим лицом. Кроме того, обезьяны регулярно появляются и на его росписях: они слушают музыку в наушниках, заседают в парламенте, а самая смелая мартышка даже нацепила на голову корону и изображает саму королеву Англии!
Идея заменить образы людей обезьянами пришла в искусство задолго до Бэнкси. Правда, в отличие от Бэнкси, большинство художников относились к этим чудесным животным свысока и смеялись над ними. И все потому, что обезьяны считались символом греха. В средневековом искусстве обезьяны изображались на картинах или в виде скульптур лишь как знак всего плохого, низменного и злого, что есть в человеке. Например, на картине Брейгеля прикованные цепью грустные обезьянки символизируют борьбу с собственными пороками и слабостями.
У Бэнкси обезьяны срывают с себя многовековые цепи неприятных ассоциаций и поднимают настоящий бунт в мире искусства. «Смейтесь, но когда-нибудь мы будем у власти!» – гласят плакаты на животах у животных. Обезьяны у власти? Даже для Бэнкси такое заявление кажется уж слишком радикальным.
На самом деле, Бэнкси напоминает нам о том, что помимо греха обезьяны имеют еще одно символическое значение. Как и крыса, обезьяна у Бэнкси – символ искусства. Обезьянки известны тем, что копируют и передразнивают все, что видят вокруг. Совсем как художники! «Искусство – обезьяна природы» (Ars simia naturae), – гласит популярная в XVII веке латинская пословица. Поэтому на многих картинах того времени обезьяны появляются с кисточками и мольбертом в лапах.
Если обезьяны – это художники, то лозунг на животе обезьяны обретает смысл. Миром будут править вовсе не обезьяны, а художники.
Таким образом, два самых популярных символических автопортрета Бэнкси выносят на передний план именно его роль как художника. Ему не хочется демонстрировать зрителям свои иные ипостаси. Например, рассказывать о своем происхождении или религии, о детстве, образовании, личной жизни или о своих политических взглядах. Даже в символическом обличии первостепенно лишь одно: Бэнкси – прежде всего художник!
Бэнкси. Крыса с зонтиком. 2004. © Jose Mesa / flickr.com
Бэнкси. Крыса с сердцем. 2004. © Philippe Agnifili / flickr.com
Стена с граффити. В правом нижнем углу – крыса Бэнкси. © BasPhoto / Shutterstock.com
Бэнкси. Смейтесь, но когда-нибудь мы будем у власти! 2003. © erokism / flickr.com
Джеймс Пфаф. Фото Бэнкси в обезьяньей маске. 2003. © Photos 12 Cinema / Paranoid Pictures / Diomedia
Город и художник
Самое главное в уличном искусстве, как ни банально это звучит, – город. Город становится частью произведения, холстом, на котором пишет художник. Без взаимодействия с ним стрит-арт просто немыслим. Это граффитисты «лепят» свои опознавательные надписи на любой поверхности. Им совершенно все равно, где оставлять тэги: на заборе фабрики или в переходе метро. А вот уличные художники всегда тщательно продумывают и планируют локации своих будущих произведений. Более того, от места зависит внешний вид и содержание работы. Поэтому без понимания того, почему художник выбрал для своей работы именно это место, правильно «прочитать» ее смысл практически невозможно.
Бэнкси задействует городскую среду в каждом своем произведении, это его основной художественный инструмент. Бэнкси заставил город говорить. Воды сточной канавы протестуют против глобального потепления, тюремные стены рассказывают об Оскаре Уайльде, а здание клиники сексуального здоровья сражается за свободу творческого самовыражения.
Окружающее пространство буквально подыгрывает художнику. Так, например, происходит в росписи с забавным названием «Апчхи». В конце 2020 года в разгар пандемии коронавируса на стене одного из частных домов Бристоля появился рисунок чихающей старушки. Старушка чихает так сильно, что у нее вылетает вставная челюсть. Но самая забавная деталь, даже не выпавшая челюсть, а необычная форма улицы Вейл Стрит, которую выбрал художник для росписи. Вейл Стрит – это самая крутая в плане ландшафта улица в Англии, она расположена на склоне и уходит вверх почти что под прямым углом. Когда смотришь на старушку с небольшого расстояния, создается иллюзия, будто ее чихание сносит дома на Вейл Стрит сверхсильным порывом ветра. Если вспомнить историю искусства, то образ домов, согнутых невидимым ураганным ветром, можно увидеть в пейзажах художника Хаима Сутина и в поздних работах Ван Гога. Бэнкси, грамотно встраиваясь в ландшафт, легко добивается того же выразительного эффекта «поваленных домов», как и его великие предшественники. Только делает он это не с помощью кисти и красок, а с помощью умелого использования городского пространства. Конечно, вряд ли Бэнкси сознательно подражает в данном случае Ван Гогу или Сутину, но данный пример демонстрирует нам, насколько широки выразительные возможности уличного искусства.