— Мертвые… — начала она.
— Часть природы, — сказал он.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что они существуют.
Она поразмыслила над этим.
— Ты не думаешь, что они зло?
— А ты?
Она покачала головой:
— Люди — зло.
— Некоторые — да, — признал он и отложил скорлупу в сторону и начал очищать сам орех с помощью марли. — Люди бывают разные. Некоторые злые и хорошие одновременно. По крайней мере, в их понимании мира.
— Как могут люди быть и хорошими и плохими?
Его темные глаза нашли ее.
— Так же как люди могут быть храбрыми и при этом очень сильно бояться. Они могут быть героями в один момент и трусами в другой. А потом снова героями.
Она отвела взгляд.
— Я сделала кое-что плохое, — сказала она очень тихо. — Я убежала.
— Знаю. — Это было принятие информации, но никак не осуждение.
— Я… Я раньше не боялась… — Лайла сглотнула. — Я многие годы не боялась мертвых. С самого детства. Они просто… есть. Ты понимаешь?
— Конечно.
— Но прошлой ночью… их было так много.
— В этом дело? Только потому, что их было много? По словам Тома, ты, бывало, играла в Голодном Лесу. Чем прошлая ночь отличалась?
Из лесов пришла кошка, запрыгнула на стол и уселась, подоткнув лапки под мех. Лайла продолжила обрывать лепестки.
— Я оставила Бенни и Никс на заправке. Я просто… сбежала.
— Ты бежала от мертвых. Потому что их было так много?
— Я… я не знаю.
— Нет, — мягко сказал он. — Знаешь.
Лайла глянула на фиолетовый лепесток, зажатый между железными челюстями щипчиков.
— Это придает храбрости?
— Не совсем, — улыбнулся Зеленый человек. — Это помогает найти оставленную храбрость. Храбрость сложная, скользкая. Ее легко уронить, легко положить не туда.
— Я думала, что если у тебя есть храбрость, то она всегда с тобой.
Зеленый человек громко рассмеялся. Кошка, до этого дремавшая, открыла один глаз, сердито глянула на него и вернулась ко сну.
— Лайла, ничто не бывает всегда. Ни храбрость, ни радость, ни ненависть или надежда, ни что другое. Мы находим храбрость, теряем ее, иногда убираем куда-то на годы, а иногда живем в ее милости некоторое время.
Она обдумывала эти слова, работая.
— А как насчет любви? Она тоже трудноуловимая?
— На это у меня два ответа, — сказал он, — хотя, скорее всего, их больше. Один ответ — большой. Любовь всегда существует. Она живет в нас. Во всех. Даже Чарли Кровавый Глаз, каким бы плохим он ни был, что-то любил. Он любил своего друга Мэриона Молота. У него была семья. Когда-то была жена. До Первой ночи. Все любят. Но ты не про это говорила, я это знаю. Другой ответ, маленький — когда мы что-то любим, это не значит, что любим всегда. Она приходит и уходит. Словно дыхание в легких.
— Я не понимаю любовь.
— Конечно, понимаешь, — сказал Зеленый человек. — Том рассказывал мне об Энни и о Джордже. Однажды я встретился с Джорджем, очень давно, когда он искал тебя. Он был хорошим человеком. Настоящим, ты понимаешь, что я имею в виду?
— Да. — В уголках ее глаз блеснули слезы.
— Он любил тебя, и думаю — я знаю, — что и ты любила его. Как ты любила Энни. Нет, ты отлично понимаешь любовь, Лайла.
Она ничего не ответила.
— Или ты имеешь в виду другую любовь? — спросил он, вскидывая одну бровь. — Любовь между мальчиком и девочкой? Ты кого-то любишь? Кто-то любит тебя?
Она покачала головой, потом пожала плечами.
— Есть один мальчик по имени Лу Чонг.
— Друг Бенни Имуры? Том мне тоже о нем рассказывал. Умный мальчик.
— Но он может быть и глупым! — Слова быстро сорвались с губ, она замолчала и снова покачала головой. — В городе… Чонг умный. Он знает науку и книги, звезды и историю. Я могу с ним разговаривать. По вечерам мы разговаривали на его крыльце. Каждый вечер, с тех пор как я у них поселилась. Семь месяцев. Мы говорили обо всем.
— Он кажется милым.
— Так и есть… но здесь… он не умный. — Она отбросила щипцы. Кошка издала презрительное фырканье, встала, развернулась и снова улеглась.
— Расскажи мне, — сказал Зеленый человек. Протянув руку и подняв щипцы, он передал их ей. После долгой паузы она их взяла.