Это были простые воспоминания, но их простота была источником силы. Вспоминая улыбки, смех, дурацкие шутки Бенни, Том почувствовал, как ярость начала отступать. При воспоминании о том, как он издалека наблюдал, как Бенни и Никс влюбились, безбашенная ярость треснула и распалась на части. При воспоминании об обещании, данном Джесси Райли, когда она умирала у него на руках, — что он защитит Никс, — его решимость возвысилась в голове, как башня из стали.
Стоя в тенях, он снова обрел себя. Он нашел того Тома Имуру, которым он хотел быть, которым ему нужно было быть. Юноша сделал еще один вдох и задержал его на долгое мгновение, а потом медленно выдохнул. Он открыл глаза. А затем заставил себя пообещать.
— Я сделаю вот это и потом все. Я сделаю это, а потом заберу Бенни, остальных, и мы пойдем на восток.
Том поправил меч, проверил ножи и пистолет. Если бы кто-то взглянул на его лицо, то они увидели бы абсолютно спокойного человека. И если бы они были мудры, то поняли бы, что такой человек — самый опасный из оппонентов: он дерется, чтобы сохранить любовь, а не продвигать ненависть.
Когда Том сдвинулся с места, то словно растворился среди теней.
66
Лу Чонг услышал крик. Не воинственный клич. Он был высоким, влажным и полным боли, и он резко оборвался. Сразу же зазвучали смех и крики и смыли вопль. Чонг знал, что это значит. Кто-то другой сражался с зомом и проиграл.
Мысль грозила забрать всю силу из его рук, но он стиснул зубы и держался. Последние два часа он с помощью черной трубы-дубинки Молота Автограда выковыривал кусочки утрамбованной земли из стены ямы. Это была тяжелая работа, и ему приходилось делать достаточно глубокие ямки, чтобы можно было поставить ногу и копать выше. Его пальцы онемели от холода, когда он стоял в этих дырах, а рука дрожала между ударами.
Но он не останавливался. Каждый раз, когда боль, или истощение, или страх пытались уговорить его спуститься со стены и бросить начатое, он вызывал в голове картинку. Это не был образ его, дерущегося с еще одним зомом. Это даже не была картинка его, сбегающего из этого места. Чонг знал, что его укусили. Он знал, что умрет.
Нет, он представлял девушку с глазами цвета меда, белоснежными волосами и голосом-шепотом. Безумную девушку. Яростную и жестокую девушку. Потерянную девушку, которой он даже не нравился.
Лайлу.
Если он умрет, то умрет как воин. Если Лайла не любила или не могла любить слабого и умного Чонга, то, возможно, ее сердце смягчится, когда она вспомнит воина Чонга, который вырвался с боем из Геймленда. Как и сама Лайла много лет назад.
И, может… просто, может… он мог бы спасти и других детей, попавших в ловушку Геймленда. Как Бенни, Никс и Лайла сделали в прошлом году. Если он не сможет отправиться с ними в путь, если он умрет в ближайшие пару часов или дней, то, по крайней мере, он хотел, чтобы его жизнь что-то значила. Он хотел что-то значить.
Он протянул руку, засунул пальцы в только что выдолбленную яму и подтянулся. Мышцы кричали на него, но разум кричал на них в ответ. Край ямы находился всего в метре над ним.
Нужна была еще одна дыра.
67
Дверь в пыльную комнату открылась, и зашли Диггер с Хипом. Два бандита посмотрели на провода, вырванные из арматуры на потолке, и на дыру в стене, которая стала больше и обнажила сломанные доски. Куча оторванной штукатурки и сломанных досок возле обшивки стен. Бенни с Никс были покрыты пылью от штукатурки. Двое мужчин рассмеялись.
— Что вы, два болвана, пытаетесь сделать? — спросил Диггер между взрывами смеха. — Прогрызть себе путь к свободе?
— Ага, — фыркнул Бенни. — Мы хотели есть.
Хип рассмеялся, но Диггер ударил Бенни по лицу тыльной стороной ладони. Бенни был готов и повернулся вместе с ней — этому приему его научил Том, чтобы уменьшить силу удара. Казалось, что Бенни принял удар и справился с ним.
Диггер и Хип обменялись взглядами.
— Крепче, чем кажешься, парень, — пробормотал Диггер, приближая свое лицо к Бенни. — Выберись из ямы целехоньким, и мы с тобой, может, сходим за сарай и немного потанцуем. Готов поспорить, ты не такой крепкий, как думаешь.