— Что ты имеешь в виду?
— То, что сказала, — откликнулась Никс, ловко отражая удар. — Ты жалеешь, что мы пришли сюда?
Бенни набил полный рот ягод, чтобы дать себе немного времени подумать, мечтая о том, чтобы перед ними неожиданно возникла еще одна расщелина, кишевшая зомби.
Когда этого не произошло, он проглотил ягоды и, взяв себя в руки, ответил:
— Иногда.
— Почему?
— Мы так и не нашли самолет, — сказал он. — И до сегодняшнего дня мы и других людей не встречали. Мы не знаем, в правильном ли направлении идем. Припасы кончаются, а теперь мы еще наткнулись на целую орду зомби. — Он умолк, размышляя, сколько еще шагов ему осталось до пропасти под названием «сказано слишком много». Юноша пытался справиться с собой, но неправильные слова вырвались сами собой. — Думаю, это совсем не то, чего я ожидал.
— Так я и думала, — ответила Никс, и Бенни совсем не понравился ее тон.
Еще минуту они шли в полном молчании.
— Ладно, — сказал он, не в силах дальше выносить затянувшуюся паузу, — что происходит?
— С чем? — ответила она, не глядя на него.
— Между нами.
— Ничего, — сухо ответила она. — Все хорошо.
— Правда? — спросил он. — Это действительно так?
Никс смотрела вперед, наблюдая за порхающими в воздухе пчелами и стрекозами.
— Посмотри на меня, — сказал он.
Но она не обернулась к нему.
— Никс… в чем дело? — мягко спросил он. — Я что-то сделал или?..
— Нет, — быстро ответила она.
— Тогда в чем дело?
— Это так важно?
— Даже очень. Последние пару недель ты вела себя странно.
— Странно? — В ее голосе прозвенел лед.
— Ну, не совсем странно, но… по-другому. Ты все время разговаривала только с Лайлой или вообще молчала. Мы почти не общаемся.
Остановившись, она резко обернулась к нему:
— А ты постоянно ходишь мрачнее тучи, как будто только что случился конец света.
Бенни изумленно уставился на нее:
— Вовсе нет.
— Да, именно так, — уперто ответила она.
— Ну ладно, возможно, я немного переживал. Ведь мой брат недавно погиб, ты же знаешь.
— Знаю.
— Его убили.
— Я знаю.
— Поэтому, возможно, мне требовалось время, чтобы пережить это, разве тебе это никогда в голову не приходило?
Глаза Никс засверкали.
— Ты еще собираешься читать мне наставления о том, как пережить горе, Бенджамин Имура? Твой брат погиб, сражаясь. Мою маму забили до смерти. Как, думаешь, я себя после этого чувствую?
— Ты паршиво себя чувствуешь, а как еще я могу думать?
— Тогда зачем ты занудствуешь…
— Кто занудствует? — откликнулся он, защищаясь. — Господи, Никс, я всего лишь спросил тебя, что не так. Не надо на меня набрасываться.
— Я не набрасываюсь.
— Тогда зачем ты кричишь?
— Я не кричу, — завопила она в ответ.
Пытаясь успокоиться, Бенни сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.
— Никс, я правда понимаю, что тебе нелегко. Мне тоже нелегко.
— Это не одно и то же, — очень тихо ответила она. Из зарослей полыни показалась голова оленя, который несколько мгновений смотрел на них, а затем принялся лакомиться ягодами с другого куста.
— Тогда почему ты не расскажешь мне, в чем дело?
Она сердито уставилась на него:
— Честное слово, Бенни, иногда мне кажется, ты вообще ничего обо мне не знаешь.
И с этими словами она развернулась и пошла прочь, в ее неестественно прямой спине чувствовалось напряжение. Бенни застыл на месте, разинув рот, пока она не вернулась к дереву, где остался Чонг с Евой.
— И что, черт подери, это было? — спросил он оленя.
Но олень, конечно, ничего ему не ответил. Он просто не умел говорить.
Расстроенный и встревоженный, Бенни засунул руки в карманы и медленно подошел к краю расщелины, чтобы взглянуть на лица живых мертвецов. Они таращились на него мертвыми глазами, но его не покидало жуткое ощущение, что они видели его и каким-то образом понимали все загадки, которые словно шрамы испещряли кожу сегодняшнего дня.
Многое из того, чему нас научил Том, никак не было связано с зомби. Как-то раз, вскоре после того, как мы начали тренировки, Морги спросил Тома, зачем нам париться из-за всего этого, ведь Чарли и Молот погибли. Это было как раз до того, как мы ушли из города, до того, как встретили Белого Медведя и Проповедника Джека.
Том сказал, что мы не можем точно сказать, что находится за пределами города. Он сказал: «Люди в городе отзываются обо всем, что находится за линией заграждений, как о великих просторах „Гнили и Руин“. Мы считаем, что это обширные бесплодные земли, простирающиеся от наших заборов до самого Атлантического океана на пять тысяч километров. Но мы видели самолет, значит где-то там все же есть какая-то жизнь. Мы не знаем, что это за жизнь, и не знаем, стоит ли рассчитывать на дружелюбие этих людей. Или щедрость. Или на то, что они позволят нам присоединиться к ним. Умный воин должен быть готов к любым вероятностям».