Когда подошел к грязным, малиново-коричневым воротам с нечитаемой надписью, навигатор показал, что я на месте. Рядом, в кирпичном домике находилась проходная, где разгадывал сканворд молодой, внушительных размеров, охранник. Причем не из ЧОПа, а самый настоящий полицейский. В форме, со значком и с погонами сержанта. В углу, напротив входа, спала овчарка. Без поводка и намордника. Лениво раскрыла один глаз и посмотрела на меня. Дернула ухом и вновь уснула.
Охранник оторвался от сканворда.
— Здравствуйте. Мне к Петру Николаевичу.
— Вон внутренний телефон, — указал полицейский на стену над собакой. — Набираете триста один.
— Понятно, — я кивнул. — А собака не укусит?
— Без моей команды не укусит, — он моментально потерял ко мне интерес и углубился в сканворд.
Я настороженно подошел к овчарке, но та, казалось, меня и не заметила. Когда-то белый, но пожелтевший от времени дисковый телефон, тоскливо висел на темно-синей стене. Его мог повесить молодой телефонист, окончивший техникум в семьдесятдалеком году. Набрал триста один. В телефоне пикнуло, затрещало, а после пошел длинный, завывающий, как собака Баскервилей, гудок.
— Слушаю, — раздался тихий, с хрипотцой голос. Складывалось такое чувство, что собеседник минимум на Южном полюсе, а то и на другой планете.
— Здравствуйте. Мне Петра Николаевича.
— Я слушаю.
На несколько мгновений растерялся. Даже паническая мысль возникла: а вдруг он меня не помнит?
— Петр Николаевич? Это Всеволод. Мы с вами вчера в «Макдональдсе» встречались. Вы сказали, что я могу утром подойти, поговорить по поводу работы.
— Всеволод? — на миг призадумался собеседник. — Да-да. Помню. Конечно, помню. Вы на проходной?
— Да.
— Сейчас кого-нибудь за вами пришлю, — сказал он и отключился.
В этот момент я глянул вниз. Овчарка пристально за мной наблюдала. Положил трубку на рычажки и отстранился подальше. Через пять минут за мной вышел парень лет двадцати. Он провел на территорию, где я даже ничего разглядеть не успел. Сразу за проходной здание, мы нырнули в торцевой вход. Узкий коридор, коричневый линолеум, маленький и светлый кабинет с дешевыми, но удобными стульями. Кроме этого там находился стол с письменными принадлежностями и факс. Пахло пылью. Минимализм обстановки говорил о том, что помещение используется как переговорная.
— Подожди минуту, — бросил парень и скрылся в коридоре.
Я плюхнулся на стул. Поерзал, устраиваясь удобнее. Из коридора донеслись гулкие шаги. Вскоре в комнату вошел вчерашний знакомый. Сегодня на нем та же одежда: черные джинсы и майка безрукавка. Он улыбался, а его лысина блестела, как купола церквей в солнечный день.
— Здравствуй, Всеволод. — Протянул руку.
Я привстал, ответил на рукопожатие.
— Значит, вокруг да около ходить не буду, — Петр Николаевич присел за противоположный конец стола. — То, что сейчас расскажу, может показаться фантастикой, но… — развел руками. — Это правда. — Сцепил их в замок. — Предприятие мы государственное… да, вы не ослышались, именно государственное, остались такие. И занимаемся кое-какими медицинскими экспериментами. Чуть ли не фантастическими для рядового обывателя. — Он внимательно, не отрываясь, смотрел мне в глаза. — И нам требуются доноры.
— Э-э нет! — я активно замахал руками перед собой. — Такого точно не надо. Как-нибудь и курьером поработаю!
И тут вспомнил, что из курьеров-то как раз и уволился. Стало тоскливо и грустно, будто кусок души вырвали.
— Всеволод, предлагаю вначале выслушать. Это не такого вида донорство, о котором вы знаете. Почки, печень и прочие органы никто не будет у вас трогать!
— Все равно, — поднялся я. — Донорство, в любом виде меня не интересует.
— Это донорство другого рода. И оплачивается… — хитро улыбнулся он. — Больше чем вы себе представить можете. Предлагаю выслушать, а потом решите, надо вам или нет? Присаживайтесь.
Я аккуратно присел на стул, будто он мог развалиться от резкого движения. Сложил руки на груди, на лицо выползла скептическая ухмылка. Вряд ли бы остался, но тихий, писклявый голосок внутри, убедил, что надо послушать насчет оплаты.
— Почти пять лет назад я в первый раз удачно пересадил головной мозг. Из тела в тело, — зачем-то пояснил он, видимо на моем лице выразилось недоумение. — Обычно это происходит таким образом. Есть богатый старый человек. Ему хочется продлить свою жизнь, и он обращается к нам. — Вижу, не понимаешь, — по глазам угадал собеседник. — Человек смертен. Однако жить все хотят подольше. Геронтология еще не может дать однозначных ответов из-за чего происходит старение. Тем более не может остановить. Так?