Неуверенно кивнул. Про геронтологию слышал впервые, но сделал вид, что понял.
— При этом некоторые органы рассчитаны на гораздо больший объем работы, нежели человек успевает израсходовать. В частности, сердце без проблем может стучать около ста восьмидесяти лет. Печень может очищать организм около ста пятидесяти лет. Я понятно объясняю?
Петр Николаевич внимательно на меня смотрел. Пальцы сцеплены, руки напряжены. Уголки губ опущены, брови слегка сдвинуты. В голубых с зеленоватым отливом глазах настороженность.
— Понятно, — кивнул я, начиная догадываться, чего от меня хотят.
— Мозг имеет огромный запас прочности, который человек попросту не расходует. Он рассчитан лет на двести, а то и больше, — сказал Петр Николаевич и замолчал, давая время ощутить всю мощь этой цифры. — Естественно, это зависит и от тех условий, в которые помещен орган. Поясняю, — остановил мой вопрос. — Если человек дымит как паровоз, то сердце и семидесяти лет не протянет, не говоря о ста восьмидесяти. Про печень думаю говорить не надо. И так понятно. А вот с мозгом тяжелее.
Я сидел немного придавленный свалившимся на меня потоком информации. Словно потолок рухнул на плечи. Хоть и понимал, о чем рассказывают, но мозг отказывался воспринимать. Походило на развод. Не может такая серьезная операционная находиться в промзоне! Не может в приемной этой организации отсутствовать даже компьютер и вонять пылью.
— Плуг, который используют — блестит, который не используют — ржавеет? — попытался угадать я.
— Именно! — улыбнулся Петр Николаевич. — Богатые люди, добившиеся всего своим умом, не испытывают с ним никаких проблем. С остальным телом хуже. Экология, продукты… Сам понимаешь.
— И вы, получается, пересаживаете мозг от старика в молодое тело?
— Именно.
— Даете бессмертие?
Петр Николаевич усмехнулся и опустил взгляд.
— Про бессмертие, конечно, громко сказано. Я ведь только что рассказывал, что мозг тоже стареет. Просто у тех, кто им действительно пользуется, это происходит медленно.
— И вы мне предлагаете…
— … стать донором тела, — закончил Петр Николаевич.
— А какой толк тогда от денег, если в мое тело пересадят чужой мозг?
— А твой пересадят в тело старика с огромным состоянием. Все просто. Вы поменяетесь местами. В прямом смысле. Ты станешь им, а он тобой.
— Чушь какая-то! — я рывком поднялся с места. — Знаменитые московские разводы? Но не до такой же степени?! Ведь это бред сивой кобылы в лунную ночь под барабанную дробь! Мозг пересаживать!!!
— Почему-то мы уже сто лет читаем «Собачье сердце», где пересадили мозжечок, «Голову профессора Доуэля», где вообще головы отдельно живут, и никого не смущает невозможность подобных операций. Но как только говоришь человеку, что мозг можно пересадить, так он заявляет «это невозможно!», — удрученно вздохнул Петр Николаевич. — Были и такие, кто вовсе мне пытался доказывать, что пересадка мозжечка больше походит на правду, а вот пересадка мозга это невозможно.
Про «Голову профессора Доуэля» я никогда и не слышал. А вот «Собачье сердце» смотрел.
— «Собачье сердце» это фантастика, а вы…
— До начала двадцатого века человек мечтал летать. Теперь он это умеет. Мы живем в мире, где мечты сбываются. И если вчера пересадка мозжечка, при которой собака чудесным образом превращалась в человека, была просто фантастикой, то сегодня я уже способен совершить пересадку мозга от человека к человеку. Я могу поменять их телами.
— Почему я никогда не слышал о людях, поменявшихся телами? — посмотрел ему в глаза.
Не знаю, что держало, вероятно интерес, но уйти не мог. Последним вопросом собирался выбить табуретку из-под ног этого «доктора», чтоб он сильно и больно шмякнулся носом о свое вранье.
— А ты и не мог о них слышать, — на лице ни капли испуга или задумчивости, одна невозмутимость.
— Даже так! — уголки губ поползли в стороны. Я присел вновь на стул и приготовился слушать. Как говорила одна известная девочка: «Все страньше и страньше».
— Организация государственная и подобную операцию могут сделать лишь те, кому дадут на то разрешение. А я единственный человек, кто такие операции проводит. Собственно, я единственный у кого ее можно сделать.
— Единственный в России или в мире?
— Не знаю. Каждая страна скрывает свои разработки. Лишь изредка что-то просачивается. Например, недавно стало известно, что американцы смогли создать вирус.