— Отпусти меня! — попытался вырваться, но держала она крепко и дергала сильно. — Это мой телефон!
— Кто тебе, гомик проклятый, разрешал брать мои вещи?! — продолжала талдычить срываясь на визг.
— Да отпусти ты меня гнида бешенная! — я, что есть сил, дернулся, высвободил волосы, клок остался в ее руке. Телефон убрал за спину. — Это мой!
Вместо ответа успел заметить, как ее нога поднялась… В следующий миг низ живота пронзила боль, колени подогнулись, и я упал. На глаза выступили слезы, из горла вырывались стоны, руки сомкнулись на горевших адским пламенем гениталиях. Дальнейшее словно растворилось в тумане из дикой, всепоглощающей боли. Время свернулось в секунду, длиною в вечность.
Когда мысли начали собираться в кучу, я по-прежнему лежал на полу перед тахтой. В квартире стояла тишина. Медленно поднявшись, огляделся. Сумки, куда эта сумасшедшая блондинка кидала вещи, не было. Поискал глазами телефон. Исчез. Прихрамывающей на обе ноги походкой, выбрался в коридор. Входная дверь настежь распахнута. Закрыл. Поочередно заглянул во все комнаты, в каждый угол. Никого, лишь попугай сидел на жердочке и быдловатым взглядом наблюдал за моими перемещениями.
— Идиотка, — сказал я ему.
— Пошел вон скотина, я тебя больше не люблю! — получил немедленный ответ.
— А я, чтобы ты знал, тоже теплых чувств к тебе не испытываю, — ответил птице.
— Скотина! — смотрело на меня пернатое.
Такой наглости не ожидал. Даже обомлел на несколько мгновений.
— Сам ты скотина! — вырвалось непроизвольно, а на лицо выползла кислая улыбка.
После прошелся еще раз по квартире. Везде бардак. Шкафы, тумбочки и комоды вывернуты, словно группа домушников пронеслась ураганом. Такой бардак за считанные мгновения может навести лишь женщина.
— Бешенная! — подошел к зеркалу и внимательно осмотрел ушибленное место. Видимых повреждений не заметил. Хорошо. Вряд ли Сергей Владиславович согласится меняться телами, если у нового будут отбиты детородные органы.
Кроме как смотреть телевизор в квартире больше делать нечего. Направился в кухню. В холодильнике полно продуктов. Одному так вообще недели на две. Сложилось чувство, что здесь готовились к приему гостей. Хотя, может у богатых всегда так? Со своей экономией давно позабыл, что такое полный холодильник еды, а ведь когда был маленький и отец был каким-то большим начальником на угольной шахте, у нас тоже холодильник порой закрыть было тяжело. Из всего многообразия продуктов выбрал яйца и копченую колбасу, судя по виду ужасно дорогую. Отыскал сковороду, поставил на огонь. Пока нагревалась поискал в шкафчиках подсолнечное масло. Нашел нечто похожее в стеклянной бутылке с надписями на странном языке. Покрутил в руках — ни слова по-русски и даже по-английски. Но на вид похоже. Сделал маленький глоток. В детстве мама поила меня подсолнечным маслом — избавляла от запоров. Потому на всю оставшуюся жизнь я приобрел стойкий иммунитет к его неприятному вкусу. Действительно, оказалось масло. И на вкус хорошее. Пои меня мама в детстве таким, проблем бы у нее было в миллиард раз меньше.
Пожарил омлет из четырех яиц, воспользовавшись молоком из недр холодильника. Нарезал на тарелку хлеб, колбасу, взял майонез. Составил еду на поднос и отправился смотреть телевизор. Есть на несимметричном, но донельзя мягком диване было не удобно, поднос соскальзывал с колен. Однако для сна, по-моему, он подходил идеально.
Когда стемнело, выключил телевизор. Поднос с пустыми тарелками давно стоял на полу, рядом с диваном. От рекламы тошнило. Причем в прямом смысле слова. Потянувшись, резко вскочил. В глазах на несколько мгновений потемнело. Когда зрение пришло в норму, направился в ванную. Вспомнил, что одежда давно постиралась, осталось ее развесить, чтоб высохла. В темноте обо что-то споткнулся. Возникла даже мысль убраться, но лень встала стеной, запрещая заниматься подобной ерундой, да еще и не в своей квартире. К хождению голышом привык, смущала лишь темнота. Казалось, что в такой большой квартире обязательно должен быть кто-то кроме меня и попугая. Гад пернатый, кстати, здорово мешал смотреть телевизор. Оказалось, что в его лексиконе имелись такие выражения, что и у грузчиков уши могли в трубочку свернуться. Кто-то и когда-то в этой квартире так изощренно матерился, что даже не верилось, будто здесь жили любовницы. По-моему, женщины не могли настолько грязно ругаться. Хотя… женщины и не продавались в отличие от тех, которые жили здесь.
Протопал в ванную. Достал вещи, вывесил на балкон. Эта часть квартиры меня поразила. Никогда в своей жизни не видел пустых балконов. Пустых, не когда там полочка с банками или инструмент в углу, а идеально пустых. На балконе лишь шкура на полу лежала. Поглядел в окно. Вид во двор, ничего интересного. В потемках заметил пост охраны, где несколько человек смотрели телевизор, первый канал, если зрение не изменяло. Чем заняться так и не нашел. Подумал даже игрушкой на телефоне развлечься. Потом вспомнил, что у меня его больше нет. На душе стало муторно и тоскливо, будто не китайской поделки лишился, а близкого человека. А вдвойне обидно оттого, что отобрала женщина. Рассказать такое друзьям в Шахтах — умрут со смеху. Воспоминания о малой родине вогнали в еще большую тоску. И чего не сиделось дома? Хотелось поехать в столицу, взять быка за рога? Пожалуйста, я в Москве.