— Присаживайтесь на кушетки, — Петр Николаевич закрыл дверь. — Нам предстоит долгий и серьезный разговор.
Мне никогда не нравилось подобное начало. Если врач говорит, что будет не больно, значит, будет больно. Если говорит, что предстоит долгий и серьезный разговор… даже представить страшно, насколько длинным и серьезным он должен стать. Правда, не уверен, что Петр Николаевич врач. По крайней мере, в привычном понимании этого слова.
— Вообще, если честно, — Сергей Владиславович бухнулся на койку, сложил руки на груди. — Я бы ни за какие коврижки не поверил, что здесь делают подобные операции, если бы не источники, из которых об этом узнал.
— Здесь не частная лавочка, лоска и блеска не требуется. А все необходимое и так есть, — Петр Николаевич выкатил на середину комнаты офисный стул, присел, закинув ногу на ногу. — Устраивайся, — сказал мне.
Я уселся на краешек второй кушетки, почувствовал себя неловко и прислонился к стене. Появилась мысль лечь. Решил, что это будет смотреться нагло и некультурно.
— Значит так, — начал Петр Николаевич. — Мы собрались втроем и теперь можем нормально поговорить. Чем занимаюсь я, вы знаете. Чем занимаетесь вы, мне не интересно. Поступило указание, и я его выполняю. Дальше нам придется сотрудничать, так как от каждого из нас зависит успешный исход операции. Любая мелочь, даже не тот цвет туалетной бумаги, может стать фактором, из-за которого все провалится.
Губы растянулись в улыбке. Про туалетную бумагу прикольно звучит.
— Всеволод, я сказал что-то смешное? — оборвал мысли Петр Николаевич.
— Простите, — ненавижу, когда кровь приливает к лицу. — Просто про туалетную бумагу классно звучит.
— Может быть и классно, — согласился он. — Но при других обстоятельствах. Я не шутил. Отныне, с этой самой минуты, у меня нет чувства юмора. Все мои слова должны восприниматься буквально и максимально серьезно. Повторяю, любая мелочь может сыграть критическое значение. Как это относится к туалетной бумаге не того цвета? Элементарно. Был у меня пациент, который любил исключительно красную. После пересадки любого органа часто бывает депрессия. Иммунодефицит, отторжение клеток… Так вот, та депрессия, которая бывает у людей после трансплантации почки, печени или сердца, полнейшая ерунда по сравнению с той, что вас ждет после пересадки мозга. Мой пациент, которому впервые разрешили самостоятельно встать, зашел в туалет. Сил было мало, и на унитаз он попросту упал. Сделал дела и потянулся за бумагой. Такая мелочь, о которой в обыденной жизни он бы забыл через две секунды, привела к сильнейшему расстройству. Он даже в кому впал. Благо все обошлось. Сейчас живет и здравствует. Поэтому я и настаиваю, что каждый мой вопрос, пусть он не всегда будет казаться нормальным, задан не просто так. Каждое мое указание дано не из прихоти, а исключительно для того, чтобы вы чувствовали себя лучше. Сейчас мне надо вам все подробно рассказать и предупредить обо всех рисках. Немалых, кстати. И помните, пока не началась операция, у вас всегда есть возможность отказаться. А уже через неделю… — развёл он руками.
— Намекаете на то, что через неделю отказаться не смогу? — я до сих пор до конца не верил в реальность происходившего, не мог представить, что через небольшой промежуток времени буду владеть всеми материально-денежными благами, о которых миллиарды людей мечтают всю жизнь.
— Через неделю отказываться будет поздно. Твой мозг, при удачном стечении обстоятельств, уже будет находиться в этом теле, — указал на Сергея Владиславовича. — А про обратную пересадку можно даже не мечтать. Информация для обоих. Иммунная система почти со стопроцентной вероятностью не выдержит повторную пересадку. Это вы должны уяснить, как говорится, раз и навсегда. Также вы должны знать, что ваша личность также претерпит изменения. Вы оба, в прямом смысле, прекратите быть собой. Появятся новые привычки и увлечения, новые склонности и предпочтения. Может это легко на словах, но в жизни оказывается намного тяжелее. Например, один из моих пациентов всей душой ненавидел суши. А донор обожал эту еду. И что вы думаете? Он по-прежнему, в новом теле, ненавидит суши, но ежедневно их ест. Подобное может случиться и с вами обоими. Человеческое тело самый сложный объект. Нервные узлы и клетки располагаются по всему организму и «всю личность» при любом раскладе пересадить не удастся. Этот вопрос ещё изучается, но уже могу дать заключение, что личность человека находится не только в мозге. Если быть ещё точнее, то в мозге находится большая часть личности, остальное разбросано по нервным клеткам, костному мозгу, спинному мозгу. Это я говорю к тому, что у нового тела останутся привычки старого мозга. У некоторых со временем проходит, у других остается навсегда. В общем, их можно назвать неблагоприятными последствиями или неизбежными издержками. Какие-то вопросы?