— Слышь, пацаны, а тут надо остановиться.
— Зачем? — Повернулся ко мне Костик.
— Фрукты надо купить. Витамины.
— А-а, — протянул Дима.
Он припарковал машину, и мы пошли в супермаркет. Фруктами набили тележку доверху. Некоторых я даже названия не знал. Либо приказ Сергея Владиславовича денег не жалеть, что сомнительно, либо охранники понимали, что вскоре их хозяином стану я. Кассирша, восточная женщина, с невозмутимым видом пробила наши покупки и назвала сумму, которую я за месяц получал у Алешина в секс-шопе. Костик с Димой переглянулись. Достали бумажники. Каждый вынул половину суммы. Я себя в тот момент почувствовал ущербным человеком низшего сорта.
Фрукты уложили в пакеты и прямо в тележке докатили к машине. Пока Дима перекидывал покупки в багажник, мы с Костиком забрались внутрь.
— Сергей Владиславович наверно хорошо вам платит, — поинтересовался я. Перед глазами до сих пор стояли их бумажники полные денег. А ведь там были и кредитные карты, и доллары с евро, но не в таких количествах, как рубли.
— Нормально, — хмыкнул Костик. — На жизнь хватает. Конечно, хотелось бы и побольше, мы-то специалисты мирового уровня.
Что значит мирового уровня?! Собственно, неважно. Понятно, что набивает цену. Все равно решил оставить. И какого они там уровня по барабану. Главное вид внушительный.
До квартиры доехали быстро. В тишине. С охранникам во дворе Костя с Димой поздоровались за руки, обменялись ничего не значащими фразами о погоде.
Из машины в квартиру пакеты тащили втроем. Покидали их на кухне.
— Ладно, мы пошли, ты тут не скучай, — бросил напоследок Дима.
— Да уж постараюсь, — вспомнил о том, что в этой наибогатейшей квартире кроме как дразнить попугая и смотреть телек заняться больше нечем.
Остаток дня провел в блаженном ничегонеделании. Просто валялся на диване и ел фрукты. И даже не заметил, как уснул.
7
Утро началось с возгласа попугая:
— Ах ты скотина! — сказала птица с такой интонацией, что всерьез почувствовал себя виноватым непонятно в чем.
На улице давно рассвело, хотя я мог поручиться, что на часах не больше семи. Начал привыкать к климату средней полосы? Из приоткрытого окна тянуло свежестью — ночью дождик прошел.
— Скотина! — повторил попугай.
И почему не закрыл эту чертову птицу с вечера в другой комнате? Вставать жутко не хотелось. Повернулся на другой бок, закрыл глаза и попытался уснуть. Ничего не вышло.
— Проклятая птица, — пробормотал, поднимаясь с тахты.
С живота упал огрызок яблока. Проскакал с десяток сантиметров по шкуре и застрял в густой шерсти.
Я отправился в кухню. Там, по привычке, попил из-под крана, после чего открыл холодильник и придирчиво осмотрел содержимое. О том, что надо есть фрукты, помнил, но от них уже тошнило.
Выудил из недр сыр, колбасу и хлеб. Сделал два бутерброда. Вначале налил воды из крана, а потом понял, что хочется чая. Найти заварку проблем не составило. К сожалению, пакетиков не было. Тогда я просто вскипятил воду и заварил чай в кружке. С этой нехитрой снедью отправился к телевизору. На полу стоял поднос с грязными тарелками. И так он негармонично смотрелся в этой квартире, что после завтрака я решил чуточку прибраться.
По телевизору в такую рань не было ничего путного. Собственно, как и всегда. Сплошные негативные новости. Давно понял, что журналисты стараются собирать именно их. Негатив эмоционально мощнее, а оттого лучше запоминается.
— Пошел вон скотина, я тебя больше не люблю! — раздался голос попугая из соседней комнаты.
— Я к тебе тоже сладких чувств не испытываю, — ответил даже не задумываясь, что разговариваю с птицей.
Несколько минут посмотрел новости. Переключил канал. По экрану прыгала полуодетая дамочка и пела о любви. Убрал громкость.
После еды мыть посуду не хотелось. Лег на диван и прикрыл глаза.
— Скотина! — донесся голос попугая. — Скотина!
— Проклятая птица, — пробормотал я.
Вставать и закрывать дверь лень.
— Пошел вон скотина, я тебя больше не люблю! — сказал попугай.
— Да что ж ты такой болтливый?!
Перевернулся на другой бок, лицом к телевизору, нащупал пульт. Прибавил громкости. Три парня читали слащавое подобие рэпа и усиленно старались походить на своих черных учителей с другого континента — крутили в экран золотые побрякушки на фоне дорогих машин. Следом показали слащавого паренька. Он играл на гитаре три аккорда, пел, детским голосом, но с хрипотцой как у Высоцкого, о любви. Позади трое парней создавали видимость рок-группы, то есть держали в руках гитары.