Ещё он купил несколько презервативов.
На всякий случай.
В дополнение к личным вещам Джоанна попросила его взять переносной холодильник, и это было последнее, что Рон собирался загрузить. Он вытащил его из шкафа в прихожей, бросил туда две упаковки льда Блю Айс и, ногой закрыв за собой дверь, понес неудобный громоздкий предмет через кухню. Впереди, через открытую заднюю калитку, ведущую в переулок, Рон увидел, что дверь с пассажирской стороны его "Сатурна" открыта, а внутри горит свет.
Он был уверен, что закрывал дверь машины и подумал, что, возможно, он закрыл её недостаточно сильно, и наклон парковочного места заставил её распахнуться, как вдруг сквозь ветровое стекло заметил какое-то движение. Рон остановился. В слабом свете, отбрасываемом потолочным фонарем автомобиля, он увидел темный силуэт, копошащийся на заднем сиденье.
Горбун.
Сердце Рона дрогнуло в грудной клетке. Горбун пододвинул пассажирское сиденье вперёд, вылез, осторожно закрыл дверцу машины и заковылял прочь, исчезая в темноте переулка.
Рон молча стоял, держа холодильник, не зная, что делать.
Естественной реакцией было бы накричать на этого человека, сказать ему, чтобы он убирался к черту от его машины и дома, объявить, что звонит в полицию.
Но…
Но Рон даже не был уверен, что это человек. Логика подсказывала ему, что горбун был всего лишь бродягой или вором с ужасным дефектом, но что-то в движениях и действиях этой фигуры, а также в том, как он скрылся в тени, заставило Рона встревожиться, вызвало в нем вспышку страха. Утреннее время, а также тот факт, что солнце ещё не взошло, придавали всей этой ситуации пугающий, нереальный вид.
Поэтому он постоял в ожидании ещё несколько мгновений, чтобы убедиться, что фигура исчезла и больше не вернется, а затем вышел в переулок и осторожно подошёл к машине.
Он поставил переносной холодильник на землю и открыл пассажирскую дверь, пододвинул сиденье вперёд и заглянул в заднюю часть, где копался горбун.
Он оставил Рону подарок.
Это была мертвая собака. Животное положили на пол у заднего сиденья и неумело прикрыли сумкой Рона. На меху виднелась матовая кровь, но она была засохшей. Похоже, собака уже давно была мертва. Животное окоченело, ноги поджаты под себя, почти как в позе эмбриона.
Это ещё что такое? Хотел бы он знать. Что-то вроде жертвоприношения?
Нет.
Обмен.
Его пакет с апельсинами исчез.
Рон быстро посмотрел вверх по переулку, затем вниз, почти ожидая увидеть покачивающуюся бесформенную фигуру, несущую пакет апельсинов, проходящую через одну из полос тусклого света, отбрасываемого активированными движением лампочками безопасности некоторых гаражей. Но там ничего не было. Только темнота и неподвижность.
Рон задрожал, озябнув от иррациональности всей этой ситуации.
Но он отбросил это чувство в сторону. Сегодня утром на это не было времени. В любой другой день Рон позвонил бы отцу, друзьям, в полицию, прошёл бы через пошаговые процедуры, которые требовал такой инцидент. Но у него был свой план, у него были дела.
Рон пошёл в гараж, нашёл пару старых рабочих перчаток и надел их. Он был рад, что проснулся рано, дав себе дополнительное время. Поморщившись, Рон залез в машину и поднял тело собаки. Он почувствовал тяжесть в своих руках, и так близко унюхал сладкий тошнотворный запах, исходящий от меха. Рон отнес труп животного за угол гаража и бросил в один из мусорных баков. Быстро опрыскав салон автомобиля лизолом и загрузив в него переносной холодильник, Рон отправился в путь, ведя машину с открытыми окнами и включенным на полную мощность кондиционером, чтобы избавиться от сохранившихся остатков запаха.
Улицу Джоанны Рон нашёл довольно легко. Хотя он и считал номера домов в её квартале, переживать не стоило. Почти у каждого дома горели фонари на крыльце, но только в её доме свет был включен и внутри.
Рон свернул на подъездную дорожку позади маленькой "Хонды" и вышел из машины, чувствуя странную нервозность — и не только из-за того, что произошло. Если раньше он беспокоился, будет ли она соответствовать его стандартам, то теперь Рона беспокоило, что он не сможет соответствовать её стандартам.
Парадная дверь дома открылась ещё до того, как он прошёл половину пути, и оттуда вышла молодая стройная блондинка.
— Вы, должно быть, Рон, — сказала она, широко улыбаясь. — Я Джоанна.
Она действительно была очень привлекательна. Можно сказать, не из его лиги, но Рон не увидел разочарования в её глазах, когда она впервые увидела его, не услышал фальши в её восторженном приветствии.