— Мировая диктатура? — он обернулся. — Что-то я не слышал, чтобы ты мне возражал.
— Я не хотел, чтобы у тебя были неприятности.
— Ты же знаешь, как это опасно.
— Да, знаю. Но я также знаю, что при правильном использовании эти цифры могут изменить мир. К лучшему. А это ты знаешь?
— Да, — ответил Купер.
Он увеличил интенсивность на своем экране. Цифры были на месте.
Он выключил терминал.
— Твою мать! — Розенталь подбежал к своей машине и включил её.
— Не волнуйся, — сказал Купер. — Он уничтожен. Его нет в системе. Его больше нет.
— Кретин, — сказал он. Розенталь старался, чтобы его голос звучал сердито, но он не был сердит. На самом деле. Распечатка все ещё лежала у него дома. Он мог посчитать дальше. Он мог… он мог править миром.
Нет, это было не то, чего он хотел. Не поэтому он хотел сохранить цифры.
Наверное, у Купера тоже есть распечатка, подумал он. Может быть, он планировал сохранить все это для себя, контролировать все, использовать цифры, чтобы убрать его с дороги.
У Дитса и Кигельмана тоже была распечатка, не так ли? Они могли бы попросить другого математика вычислить следующую последовательность. И следующую. И следующую.
Возможно, они планируют использовать цифры.
Они, конечно же, не упомянули о своей распечатке Лэнгли и сотруднику Агентства.
— Так будет лучше, — сказал Купер.
— Да.
Розенталь отошёл в сторону. Он на мгновение задумался над этой аксиомой — о силе и аморальности, абсолютной силе и абсолютной аморальности, затем подумал о цифрах: пять, шесть, восемь, один, три, девять…
И сжимая свою растущую эрекцию, вышел из лаборатории, из здания и через парковку направился к своей машине.
Перевод: Игорь Шестак
Ведьма
Bentley Little, "Witch Woman", 1985
Когда в конце августа Мария приехала навестить нас, было уже явно видно, что она беременна: все ещё в штанах, но на ней уже была одна из тех, похожих на палатку, блузок, которые свободно ниспадают, а не заправляются в брюки. К тому же она переваливалась, когда шла, будто утка. Увидев нас, Мария попыталась сделать жизнерадостное лицо, надеясь, что мы либо проигнорируем, либо не заметим потеки туши, параллельными линиями стекающие по её щекам. Мы ей ничего об этом не сказали, но я думаю, все и так было написано на наших лицах.
— Выше нос! — сказала она, входя через парадную дверь в гостиную. её голос был счастливым — слишком счастливым, — и в нем чувствовалась странная дрожь. Когда она попыталась улыбнуться, потеки туши сморщились. — Все классно!
— Ты беременна, — просто сказала Дениз.
Мария кивнула.
— Но все нормально.
Фальшивая улыбка так и осталась приклеенной к её лицу.
— И ты не можешь найти отца…
Мария бросила чемоданы.
— Что все это значит? Я приехала сюда отдохнуть, расслабиться, хорошо провести время!
Дениз посмотрела на меня взглядом социального работника, взяла Марию за руку и крепко сжала её между своими ладонями.
— Конечно мы рады, что ты здесь. И мы хорошо проведем время. Но ты же знаешь, мы беспокоимся о тебе. И не пытайся притворяться, что все нормально. Не закрывайся от нас. Мы — семья.
Эти слова сделали своё дело. Потеки туши исчезли под потоком свежих слез, и Мария, теперь уже громко рыдающая, обняла Дениз и крепко прижалась к ней. Я стоял, чувствуя себя смущенным и никому ненужным, неуклюже похлопывая её по спине и бормоча успокаивающие банальности.
— Пошли, — сказала Дениз. Она оглянулась на меня. — Джим, я отведу Марию на кухню. Там мы сможем спокойно с ней поговорить. А ты займись её чемоданами.
Я кивнул.
— Спасибо.
Они вдвоем прошли через холл на кухню. Я поднял чемоданы. Хотя с виду оба были одинакового размера, один из них оказался неестественно легким. Я потряс его. Что-то — что-то определенно неметаллическое — ударилось о твердые внутренности чемодана. Что, черт возьми, там такое? Интересно. Явно не одежда, и слишком легкое для книг. Я посмотрел в сторону кухни. Я не мог понять, о чем они говорили, но мог различить успокаивающий голос Дениз и рыдающее сопрано Марии. Я отнес багаж в комнату для гостей и бросил оба чемодана на кровать. Уже собравшись уходить, моё любопытство все-таки взяло верх, и развернувшись обратно, я открыл подозрительный чемодан.
Он был наполнен таблетками и порошками в маленьких бутылочках и коробочках.