Припоминаю еще, что за все последние месяцы между мной и Муте-ром шла усердная переписка. Несколько раз я позволил себе критиковать высказываемые им мнения о художниках или выражать недоумение
гелиогравюрных досок. Им, между прочим, тогда был выпущен сборник фотогра
фий с этюдов Репина3 (который в ту эпоху был частым гостем Кавосов иочень
, похваливал работы жены моего кузена Екатерины Сергеевны Зарудиной-Кавос),
альбом лучших картин Кушелевской галереи 4 в Академии художеств -и род мо
нографии, посвященной скульптору А. Оберу5. Я очень сочувствовал этой затее
н склонен был видеть в ней начало нашей издательской деятельности. Поговари
вали мы уже и о своем журнале.
* При участии Александра Бенуа. С.-Петербург, (нем.),
** Местного колорита (франц.),
690/Я, IB. Работа в Эрмитаже
по поводу тех или иных пропусков... От своего издателя Георга Гирта он мог узнать, что я еще зеленый юнец. Но едва ли он догадался эту справку навести и, судя по тону его ответов, он до конца принимал меня за человека скорее почтенного. Любезным выражением его удовлетворения моей работой явилась та «премия», которую он счел своим долгом мне прислать, считая мой гонорар недостаточным. То была серия отличных гелиогравюр с картин одного из моих любимых романтиков — Морица Швинда. О моей любви к этому мастеру я ему писал.