Вот чего уже никак не скажешь про гарлемских Хальсов, про эту серию групповых портретов, в которых удивительный мастер как бы играючи, без малейших видимых усилий, но и без промахов, без поправок сразу «набросал» сборища той буржуазной милиции, которая, горя патриотическим пылом и готовая отдать жизнь за свои свободы, обучалась военному ремеслу. То было время, когда война еще продолжалась тут же, на территории штатов, и того и гляди могла придвинуться под самые стены родного города. Быть хорошим стрелком не только создавало репутацию, аналогичную той, за которой нынешнее юношество состязается в спортивных матчах, но могло сослужить и самую реальную службу, «спасти» близких, отогнать врага, защитить свой быт и свою веру,
Эти хальсовские групповые портреты не картины в обычном смысле,
а какие-то «моментальные» снимки с натуры — потребовавшие, однако,
от съемщика такой уверенности в рисунке, такой гибкости и послушцот
сти кисти, такой безошибочности в выборе красок, каких не найти ниг
де и ни у кого. Хальсовские «Стрелки» (так же, как и две изумительные
его портретные группы представителей богоугодных заведений) стоят
особняками, не имеют ничего себе подобного, если не считать такого тЩ
«чуда», как они,— картину-портрет Веласкеса «Les Meninas».;
В Брюсселе, посещение которого было оставлено напоследок, я полу-J чил особое наслаждение от старонидерландских «примитивов», а также от картин Иорданса, Рубенса и других менее знаменитых, но все же пре^ красных мастеров фламандской живописи XVII в. Отдельно же запомнилось от этого первого моего пребывания в столице Бельгии — посещение музея Виртца и мастерской «живого» художника Леона Фредерика. В сущности, в музее Виртца я ничего не нашел, что было бы мне по