IV, 37. Лето в Петергофе, 1900
307
ными видами орнамента и еще менее к срисовыванию таковых, а заключало в себе более значительное и интересное, а именно историю стилей. Это предложение Котов сделал мне в конце лета 1899 г., я тогда же принял его, но выговорил себе условие, что начну свои занятия только с января, рассчитывая за эти месяцы более основательно подготовиться. Гонорар полагался ничтожный, но Котов обнадеживал меня, что уже к будущему году он добьется более высокого для меня вознаграждения, тогда как важно было теперь «занять место».
Приступив в начале января 1900 г. к отправлению обязанностей,. я испытал немалое смущение, когда увидел перед собой группу в двадцать, если не в тридцать молодых людей обоего иола, из коих многие были одних лет со мной, однако мне удалось свою робость скрыть, к тому же мое смущение скоро рассеялось, когда я увидал, с каким вниманием эта молодежь меня слушает. Уже на третий раз я до такой степени свык* ся с положением и набрался такого апломба, что решился не читать по-тетрадке, а импровизировать на месте свои введения в каждую эпоху я в каждый стиль.
Увы, мое преподавание продолжалось всего до весны, и уже в мае я подал в отставку, придравшись к чему-то, что не имело прямого отношения ни к моей деятельности, ни ко мне лично. Я счел себя обиженным тем, что верховное начальство Училища и Музея А. А. Половцев сначала ассигновал известную сумму денег на отправку в Париж на Всемирную выставку всего преподавательского состава, а затем поставил условием этой отправки, чтобы вся эга группа лиц была подчинена известному руководителю экспедиции. Обиделся на это и мой коллега па училищу В. В. Матэ, но он все же покорился воле начальника и свою отставку взял обратно; я же, должен покаяться, скорее придрался к случаю и покинул училище с легким сердцем. Эти уроки только утомляли меня, вся атмосфера, царивптая у Штиглица, была мне совсем не по нут* ру, а материальное вознаграждение — совершенно грошевое.