и на месте прежнего здания, такого изящного в своей простоте, выросла одна из тем громадин, которыми в 80-х и в 90-х годах все столицы сочли своим долгом o6` завестись в качестве главных оперных театров.
H, 12, «Заграница»
421
К тому же Копенгаген был мне вообще уже несколько знаком. В папи-пой библиотеке хранились два толстенных фолианта архитектурного увража «Le Vilruvc Danois» *, там я видел и эту площадь, среди которой на выкрутасистом бронзовом коне какой-то король топчет побежденного врага, и этот совершенно необычайный шпиль Биржи, сплетенный из хвостов трех драконов, п башню какой-то церкви, кончавшуюся спиралью вьющейся наружной лестницы, и эту массивную круглую башню на верхнюю площадку которой можно было подняться хотя бы верхом по круговому «пандусу»... Теперь я все это видел наяву. Кроме того подъезжая на пароходе, я заметил замечательный портовый маяк, увенчанный короной,— вроде того, как был увенчай наш Ораниенбаумский дворец. Особенно мне поправился дворец Амалиеиборг, па круглом проездном дворе которого стоит еще один медный королевский всадник; видел я и другие весьма замечательные дворцы и замки, и, наконец, мы с папой посетили то своеобразное здание, в котором . умеющие ценить своих великих людей датчане сгруппировали в оригиналах и слепках творения Торвальдсепа. Странность этого выстроенного в каком-то архаическом стиле музея подчеркивается тем, что наружные стены его украшены фресками с фигурами на темпом фоне — и эти фигуры изображают не 6ox`ob и не героев, а господ в сюртуках и в цилиндрах, представляющих сцепы из жизни Торвальдсена... Перед красотой же изваяний «датского Фидия» я пришел в совершенный восторг; а особенно меня порадовал уже знакомый по Варшаве Коперник, которого я теперь видел не издали на высоком пьедестале, как там, а в непосредственной близости. Кое-что
я запомнил и об остальных коллекциях музея, особенно те простые сценки из жизни, на которые обратил мое внимание папа и среди которых была картина, изображающая сборище веселых художников в каком-то итальянском кабачке. Некоторых из них пана знавал в Риме лично и мог их мне назвать поименно. Это та картина, на которой ху-^ дожник, между прочим, решился изобразить в курьезном ракурсе тень на полу от протянутой руки одного из пирующих.