/ 14 мая 1995 года, трасса Каталунья-Монтмело, г. Барселона /
Свободное время между сессиями Джеймс использовал с пользой. Неопределённость будущего Simtek заставляла его не сидеть на месте — он не только старался это будущее исправить, но и, на всякий случай, прорабатывал запасные варианты, чтобы остаться в Формуле-1. Для этого молодой человек использовал простую, но от этого не менее эффективную тактику из прошлой жизни — налаживал неформальные связи.
Ту ошибку, которую он допустил, только-только присоединившись к команде, когда все свои усилия прилагал лишь для того, чтобы показать себя хорошим специалистом и полностью погрузился в работу, повторять было нельзя.
Поэтому, когда появлялось свободное время, Коллинз отправлялся бродить по паддоку, завязывал знакомства с сотрудниками команд и иными причастными, в избытке встречавшихся в боксах, местах гостеприимства, конференц-залах и других подобных местах, где можно на других посмотреть, и себя показать.
Для знакомства Джеймс применял знакомую всем управленцам, коммивояжёрам и прочим дельцам разного пошиба технику краткого самопредставления, известную как «презентация для лифта» (1). Сначала он искал потенциально полезного его целям и не занятого делом человека, а когда жертва была выбрана, то стремительно сокращал дистанцию и пускал этот эффективнейший инструмент в ход.
Добродушная улыбка, открытая поза и протянутая для пожатия рука предваряли отточенное многократными повторениями приветствие: «Здравствуйте, я Джеймс Коллинз, механик Simtek…». А дальше, в зависимости от проявленного или отсутствующего интереса, шла импровизация.
Хорошо понимая иерархию паддока и своё место в ней, Джеймс даже не пытался обращаться к руководителям команд, гонщикам, спортивным функционерам и знаменитостям, регулярно встречавшимся ему на пути — не хватало ещё вызвать их раздражение своей, откровенно говоря, бесцеремонностью.
Нет, молодой человек планировал игру вдолгую, так что сейчас его целью были механики, гоночные инженеры и пресса.
А если и пересекался ненароком с кем-нибудь из тех, кому зря надоедать не следовало, то, ограничивался коротким кивком и вежливым приветствием. «Отличная погода, мистер Ньюи» или «Бонжур, мсье Тодт» — не более. Пока достаточно уже того, что он просто попался им на глаза.
Для этого приходилось прилагать недюжинные усилия, в первую очередь, физические — ходить приходилось много и далеко. Паддок Формулы-1 был вполне себе формально разделён на классы как поезда прошлого или самолёты нынешнего времени — подальше для «черни» и поближе для «чистой публики», которые пересекаться не должны, дабы лицезрением друг друга не нарушать устоев, традиций, не ломать скреп и не раскачивать лодок.
Чтобы создать образ занятого человека передвигался Джеймс только быстрым шагом, а при себе держал массивную записную книжку. В которую, поддерживая солидное впечатление, периодически что-то записывал — картинно останавливаясь на полпути к одной только ему видимой цели, будто только-только поймал гениальную мысль.
И результат был. Хорошо подвешенный язык и умение слушать — а ещё природная обходительность делали своё дело и помогли Джеймсу перезнакомиться с кучей народа. В основном, конечно, с такими же точно братьями-механиками — преимущественно из британских команд, по понятным причинам.
Итальянским, французским и немецким языками он не владел вовсе. Испанский он знал на продвинутом туристическом уровне, позволявшем ему уверенно делать заказы в барах и кабаках, но даже свободное владением ему не могло пригодиться ввиду почти полного отсутствия испанцев в командах.
Полнейшим провалом окончились попытки познакомиться с кем-то из McLaren. Сотрудники этой «конюшни» будто перезаражали друг друга вирусом подозрительности, который благополучно распространяли дальше, на Ferrari, Benetton и Williams.
В разговоры не вступали, на приветствия не реагировали и в целом вели себя весьма высокомерно, будто не боролись за места в конце очковой зоны, а реально участвовали в чемпионской гонке или были действующими обладателями Кубка конструкторов.
Ещё, само собой, ему был строго не рады механики Jordan, но на рожон они не лезли, ограничиваясь недружелюбными взглядами исподлобья.
В этой недружелюбной и конкурентной среде Джеймс чувствовал себя как рыба в воде, стремительно обрастая полезными знакомствами и просто шапочными приятелями. Они оказались отличными источниками информации, часть которой воспринималась многими как полнейшая желтуха, но в глазах молодого человека получала совсем другую оценку.