И винить в этом он мог только себя.
— Мистер Эверитт, можно вопрос? — обратился к главмеху Джеймс. Пока Грег Оливер копался где-то под машиной Коллинз остался без дела и решил отвлечь присматривавшим за ходом работ главмеха.
— Можно — Розу за косу! А говорить нужно «разрешите обратиться», — ответил тот, удобно откинувшись на металлическом стульчике.
— Э-э-э… Разрешите обратиться?
— Разрешаю. Обращайтесь, механик, — с лёгкой ленцой одобрил прогиб мистер Эверитт.
— Так вот, вопрос. Почему у нас только одна машина со спонсорским логотипом, — решил уточнить не дававший ему покоя момент Коллинз.
Действительно, спонсорский логотип на заднем крыле — реклама какой-то Barbara MC (4) — красовался только на машине Доминико. Машина Йоса после разрыва с XTC и вовсе была лишена каких-либо буквенных обозначений — её задний спойлер был оклеен полосками красного, белого и синего цветов, цветами голландского флага.
Главный механик, ещё недавно рыскавший по боксам команды в поисках непорядка, отклонений и прочих безобразий, вытянул руки, с чувством потягиваясь. Напоследок он провёл рукой по ёжику коротких волос и снизошёл до ответа.
— Причина логична и очевидна любому зелёному салаге, но, почему-то, не тебе, Коллинз. Потому что его нет. С какой целью интересуешься?
— Просто…
— Просто только кошки родятся. Но и для того кот нужен. А тут веет конкретным интересом. Хочешь прорекламировать дядюшкину ферму и его выдающихся кур-несушек? Не-не, погоди. Наверняка это сосед из мясной лавки понял, что у него теперь есть связи в Формуле-1 и желает прорекламировать свои кровяные колбаски?
— Оба раза мимо, — улыбнулся Джеймс. — Это действительно простой интерес. Но никаких препятствий к тому, чтобы выкупить это рекламное место нет?
— Ни малейших. Сам знаешь, как у команды с деньгами. Думаю, тысяч за сто пятьдесят он вполне уступит тебе эту рекламную площадку до конца сезона, — мистер Эверитт задумчиво почесал подбородок. — Хотя откуда у тебя такие деньги… А если на один Гран-при, то тысяч за пять, думаю, вполне можно сторговаться с Чарли.
Благодарно кивнув в ответ, Джеймс задумался. У него родилась отличная идея насчёт того, как можно поправить своё финансовое положение. Вернее — ПЛАН!
«Надо позвонить Оливеру!», — сделал себе зарубку в памяти Коллинз.
Отвлекшись на беседу с мистером Эвериттом, Джеймс чуть не забыл о том, чем он, собственно, занимался в боксах команды, но Грег вернул его в реальный мир.
— Джей, подай вон тот ключ. А, нет — другой, накидной на три четверти! Ага, спасибо, — механик указал на нужный инструмент и призывно пошевелил пальцами, в которую Коллинз и вложил затребованную железку. — Сейчас-сейчас, всё будет…
Грегори загремел металлом, вытянувшись на полу под выставленным на специальных козлах S951. После утреннего варм-апа на машине Скиатареллы нашли утечку гидравлической жидкости. Причём «нашли» её в буквальном смысле — кто-то из инженеров увидел растекшуюся по бетонному полу боксов розовую лужу. Так что теперь пара назначенных на это дело ответственных занимались поиском и исправлением неисправности.
— Вот, точно нашё… Блю-блуэ!!! — послышался плеск льющейся жидкости, почти сразу сменившийся громкими рвотными позывами и глухим звуком удара от которого машина аж содрогнулась.
Ноги напарника судорожно задёргались и Джеймс, не на шутку испугавшись, схватил того за лодыжки и одним резким рывком вытянул коллегу из-под машины вместе с подкаткой, по-простому прозываемой «жопокатом». Вся верхняя половина тела Грегори была залита розоватой гидравлической жидкостью — рубашка, лицо и волосы были покрыты маслянистой плёнкой, источавшей характерный керосиново-сладковатый запах.
Дико вращающий глазами механик со стоном сел, руками держась за стремительно растущую на лбу шишку и стараясь удержать остатки завтрака в желудке, чтобы не опозориться ещё сильнее. Озабоченные лица сбежавшихся на крик ребят быстро сменялись улыбками, по мере того как незадачливый пострадавший пояснял произошедшее.
— Я… Открутил. А оно… Полилось… Прямо в рот! Гадость! — сбивчивую речь Оливера понять можно было с большим трудом. Ясно только было, что обошлось лёгким испугом — как максимум ему грозит только сильная диарея от пары глотков первоклассной гидравлической жидкости Castrol.
Эта гадость была относительно безвредной, но вкус у неё был специфический — попадание в рот хотя бы пары капель вызывало сильный рвотный рефлекс, а послевкусие сохранялось ещё часов на пять-шесть и не устранялось никакими средствами.