Но всё равно — пока мотались туда-сюда, уже стемнело, так что сборку на ночь глядя решили не начинать, резонно рассудив, что утро вечера мудренее.
Вместо этого мистер Эверитт предложил Джеймсу сходить в паб. Молодой человек долго не раздумывал — нужно было обсудить с главмехом один весьма деликатный, но крайне важный для успеха их плана момент.
Подъехавший по вызову кэб минут за десять довёз их по ночному Банбери до знакомого Horse & Jockey и после недолгого поиска столика коллеги уже сомкнули бокалы с пивом, отмечая окончание тяжелой недели.
— Мистер Эверитт, спасибо, — решил начать Джеймс разговор, после того как первая, самая сильная жажда была утолена, а первоклассный эль отправился в свой недолгий путь по организму.
— За что? — главмех удивлённо вздёрнул бровь. — Мне хотелось выпить. Но пить одному — удовольствие сомнительное. Это уже не культурный отдых, а банальное пьянство. Семьёй я, видишь ли, пока не обзавёлся — так что спешить с работы некуда, да и ты, как погляжу, дома не частый гость. Да и кроме тебя позвать было некого.
— Кхе-кхе-кха, — Коллинз аж закашлялся от такого прямого ответа. — Ну, всё равно спасибо.
— Да ладно тебе, молодой. Давай просто насладимся этим вечером.
Некоторое время мужчины просто смаковали момент, неторопливо потягивая из бокала напиток богов и лениво перебрасываясь фразами о том, о сём. Но, как это часто бывает у коллег, которые проводят большую часть жизни вместе, разговор свернул на работу.
— Мистер Эверитт…
— Просто Оливер, Джим. Когда мы не на службе, разрешаю обращаться неофициально, — прервал его главмех.
— Э-э-э… Да, конечно. Оливер, — Коллинз благодарно кивнул, оценив этот знак высокого доверия. — Мне нужны ваши совет и помощь.
— Неожиданно. Если надо занять денег, то это не совсем по адресу. Пять сотен дать могу, но не больше.
— Нет, не такого рода помощь, — Джеймс почувствовал, что краснеет.
Вопрос не был стыдным, да и ответ — тоже. Но молодой организм иногда жил собственной жизнью и в самые неподходящие моменты принимал решения без участия хозяина.
— Помощь нужна на Гран-при Монако. Вы ведь помните план, который я предлагал в тот раз, когда мы встречались здесь вместе с Полом?
— Помню, конечно. Тот самый, где ты предлагаешь стратегию с одним пит-стопом с максимально длинным первым отрезком и…
— Да-да, именно об этом! Я тут подумал, что есть возможность увеличить наши шансы на успех, но это… — Джеймс посмешно прервал главмеха, но сразу же замялся. — Это не совсем законно… Во всех смыслах.
— Коллинз, не мямли. Прямо говори, — Оливер не миндальничал и не щадил чувств собеседника.
— В общем, можно серьёзно повысить шансы на успех, если, ну… Скажем так…
— Короче, Коллинз!
— …Нам нужно спровоцировать выезд машины безопасности! — Джеймс так повысил голос, что перебил гул, стоявший в пабе и в их сторону обернулись несколько голов.
— Ага. «Нужно вызвать…», — мистер Эверитт задумчиво поскрёб бакенбард пятернёй. — Тогда весь пелотон соберётся в плотную группу. Наверняка кто-то воспользуется возможностью сэкономить десять-пятнадцать секунд на времени пит-стопа и заедет в боксы. А наши ребята без борьбы отыграют несколько мест, а потом попробуй обгони на узкой городской трассе… Хм…
Главмех перестал чесать щёку и задумчиво погладил подбородок. Помолчал, обдумывая варианты, а потом, приняв какое-то решение, одним большим глотком добил остаток в бокале и махнул бармену, что надо повторить.
— Ты прав, молодой, ты прав. Это насквозь, со всех сторон, незаконно. Если кто-то узнает — можно и сесть. Года на три.
— Я осознаю риски, но вы прекрасно знаете, ради чего я это делаю! — вскинулся Коллинз, но мистер Эверитт не дал ему договорить.
— Тише, тише, Джеймс. Чтобы продать ведро воды, нужен пожар (2)? Ну, допустим. Идея хорошая, но от меня-то ты какой помощи хочешь?
— Нужно придумать, как вызвать машину безопасности в нужный для нас момент. И помочь с поиском подходящего исполнителя.
— Хм. Думаю, что и с тем, и с другим я могу помочь. Как раз есть одна подходящая идея…
Два оставшихся до отъезда дня выдались совершенно безумными — и нервными. Казалось, в воздухе одновременно витают и предвкушение колоссального успеха, и предчувствие надвигающейся катастрофы.