Мистер Эверитт бывал порой грубоват и слишком прямолинеен, но настрой коллектива чувствовал каким-то внутренним, звериным чутьём и на самотёк ситуацию пускать не собирался.
Так что незадолго до того, как пилоты должны были отправиться на установочный круг, он собрал всех механиков у боксов Simtek для короткого напутствия. К собравшимся на непонятную сходку механикам подтянулись сначала инженеры, а потом подошли ещё Крукс и Муди и вскоре вокруг главмеха уже стояло три десятка человек.
— Парни! — главмех не стал тянуть кота за хвост. — Длинные речи толкать я не мастак, вы это знаете. Но сейчас долго говорить нужды нет. Мне откровенно по}{%й, что там за мысли бродят у вас в головах. Мне глубоко плевать, верите ли вы, что команда переживёт этот уик-энд или нет. Мне положить с прибором на ваши переживания, потому сейчас они только мешают!
Джеймс невольно поднял брови. Начало выглядело скорее разносом, чем мотивационной речью.
— Значит так! — «мотивационный спикер» на реакцию окружающих не обратил внимания. — Мне похрен, но я сейчас не прошу, я требую от вас — соберитесь! Я горжусь каждым из дней, что провёл в команде, провёл вместе с вами. Я знаю, что тот путь, что мы прошли — не каждому по силу. До нас были десятки команд. Многие исчезли, так ничего и не добившись. Пока и мы недалеко от них ушли. Это жизнь, так бывает. Но чего я не могу понять и принять — когда тот, у кого ещё есть карты на руках, сам опускает руки!
Главмех медленно обвёл взглядом собравшихся и продолжил.
— Коллинз, подойди.
Молодой человек с опаской приблизился к мистеру Эверитту и встал рядом.
— Вы все знаете Джеймса, — в ответ механики закивали, кто-то даже невольно улыбнулся. — Парень с нами без году неделя, но уже стал своим. Пашет за троих, не чурается любой работы. Да и кое-чьи задницы уже успел прикрыть.
Несколько механиков нервно хохотнули, выдавая напряжение. Памятное побоище с Jordan ещё не выветрились из памяти, тем более что тогда победа осталась за Simtek — а победы запоминаются.
— Но есть кое-что, чего вы не знаете. Благодаря Джеймсу обе машины получили доработанные движки, идеально синхронизированные с коробками передач. И, если кто-то не обратил внимания, у нас ровно ноль проблем с надёжностью за две последние сессии! Ребята, ноль! Всё работает как часы! И ради того, чтобы у нас сегодня появился шанс — небольшой, но вполне реальный — Джимми не только потратил все свои накопления, продал машину, но и влез в долги, чтобы оплатить счета за всё это великолепие.
Судя по лицам, для большинства ребят это стало полной неожиданностью, да и с внимательностью у них были проблемы. Беспроблемные сессии случались и прежде, но настолько спокойно всё не проходило ни разу.
Странно лишь, что о собственном — как и Крукса — вкладе главный механик предпочёл умолчать.
— Мы можем хлопнуть дверью — и мы ей хлопнем. В Монако возможно всё — это знает каждый в паддоке. Мы в поте лица трудились не ради того, чтобы спустить в унитаз свой последний шанс. У нас отличная стратегия на гонку. У нас отличные пилоты и, наконец-то, конкурентоспособная машина.
Мистер Эверитт положил руки на плечи Джеймсу и Грегори Оливеру, стоявшему рядом. И словно по команде вся бригада механиков, инженеры и прочие присутствующие сделали так же, образовав тесный круг.
— Собирайте яйца в кулак — чтобы ни вам за самих себя, ни мне за вас не было стыдно! Как поняли?!
— Есть, сэр! Так точно, сэр! — выкрикнули в ответ три десятка глоток на секунду перекрыв стоявший на пит-лейне шум.
Яхты, яхты, яхты… Куда ни посмотри — яхты!
Пальмы, миллионеры, супермодели.
Роскошь. Зрители в изысканных нарядах haute couture (3), лениво наблюдающие за происходящим с нависающих почти над трассой балкончиков домов. Всё это — Монако.
Странная трасса. Почти не гоночная, но абсолютно легендарная, о победе на которой мечтает каждый гонщик. Бриллиант в Тройной короне автоспорта (4), покорившейся только одному пилоту, Грэму Хиллу.
Сегодня его сын, Дэймон, готовится стартовать на трассе, где отец одержал пять побед, чтобы одержать шестую для семьи победу в Монако. О своих намерениях он прямо говорил в нескольких подряд интервью, которые с удовольствием брали у него британские СМИ.
78 очень коротких кругов по 3 328 метров каждый делали Гран-при Монако единственной гонкой в чемпионате короче 300 километров.
Уникальная. Особенная. Часто скучная, но неповторимая.
Здесь крайне редко получалось гоночное зрелище — мест для обгона на узкой трассе немного, но событий хватало всегда. Сходы из-за потери концентрации, технические отказы, аварии на стартах и тактические игры. Этого — сколько угодно.