Вовсе не от нервов — просто последние десять часов он просидел, скрючившись в тесном канализационном колодце.
Это место — здесь хотя бы было сухо — Антуан нашёл сам, ещё вчера. Когда закончился очередной гоночный день и ограничения движения по городу сняли, он на такси доехал до крохотного парка Carrousel Monte Carlo и за полчаса наметил несколько укрытий, где можно было бы спрятаться до начала гонки.
Кусты или здания казино отпали сразу — Сюрете (8) наверняка их проверит, просто на всякий случай. Да и маршалы или обслуживающий персонал обратят внимание на постороннего и точно вызовут охрану. А вот смотровой колодец у фонтана в северной части парка подошёл идеально, хоть и тесно тут было как в гробу. Ни вытянуться, ни толком размяться.
Мужчина медленно выпрямился и поднёс часы к отверстию в центре люка, сквозь которое пробивался столбик солнечного света. 16:10. Нужно начинать. Рёв двигателей пробивался даже под землю — Антуан отсчитал ровно тридцать минут с первого проезда, как договаривались.
Хлопнул себя по карману штанов — документы на месте, пригодятся в участке. Подтянул поближе скрученный цилиндром плакат, на всякий случай завёрнутый в полиэтиленовую плёнку и осторожными движениями стал разминать ноги.
Никаких сомнений. Он делает это не ради других — ради себя. Если не сработает, то не сработает уже ничего.
Пора.
Одним резким движением Антуан приподнял тяжёлую крышку люка и сдвинул её в сторону. Четыре ступеньки лестницы — и он выбрался в парк, на ходу разминая затёкшее тело и разворачивая плакат.
Плотной борьбы на трассе пока не было, поэтому режиссёр трансляции сосредоточил внимание камер на том, как два лидера, всё ещё сохранявших интервал в две секунды преодолевают очередной круг.
Выход из Anthony Noghes, короткий разгон по стартовой прямой. Жёсткое торможение до 90 километров в час к Sainte Devote — и снова газ в пол. Разгон по Beau Rivage, где скорость достигает 260 километров в час перед входом в Massenet. Этот, как и следующий за ним Casino — относительно быстрые по меркам Монако повороты, 120–130 километров в час.
Короткий разгон к Mirabeau — едва набрали 200 и уже надо снова тормозить до всего лишь 75, выезжая на спуск к Loews, где скорость становится совсем черепашьей, 40, а потом снова ускорение к Portier…
Камера, только что проводившая Хилла и Шумахера, неожиданно выхватила крупным планом человека с плакатом. Мужчина спрыгнул на трассу из-за рекламного щита «Kremlevskaya» и, подняв ватман над головой, побежал вдоль рельса безопасности с внешней стороны Loews.
Маршалы явно опешили. И те, что находились внутри поворота, возле знаменитой пальмы, и те, что с внешней его части только провожали бегущего растерянными взглядами. Один из них среагировал и, перегнувшись через рельс безопасности, попытался схватить мужчину за одежду, но тот легко уклонился от неподготовленной попытки захвата и продолжил свой бег.
Самый сообразительный из маршалов немедленно начал размахивать жёлтым флагом — вернее, двумя жёлтыми, сигнализируя «очень опасно, готовность к полной остановке».
Написанное на плакате с маленького экрана разобрать было невозможно, но сейчас это не имело значения. Скандал теперь был неизбежен и храброму французу можно только пожелать удачи. Если и это не поможет Антуану добиться справедливости, то не поможет вообще ничего.
Джеймс скрестил пальцы и зашептал себе под нос: — Беги, Антуан, беги!
И Антуан бежал.
Растерянность маршалов продлилась недолго. Сразу трое ринулись навстречу бегуну, покинув пост на входе в Portier. Антуан попытался обмануть их — сначала качнулся влево, но потом резко сменил направление и бросился к внешней части поворота. Двоих удалось запутать, они столкнулись и потеряли скорость.
Но третий разгадал немудрёную хитрость и бросился Антуану в ноги. Француз попробовал перепрыгнуть живое препятствие, но маршал успел схватить беглеца за щиколотку и свалил того на асфальт.
Плакат вылетел из рук. Ещё несколько маршалов мгновенно навалились сверху, схватили нарушителя за руки-ноги и одним движением перебросили его через барьер.
К Loews уже подъехали Williams Култхарда и оба преследовавшие его Ferrari. При двойных жёлтых флагах обгоны, как и полный гоночный темп, были запрещены, так что три машины медленно-медленно проехали мимо, а Дэвид даже переехал колёсами всё ещё лежавший посреди трека плакат.
Но и тот моментально убрали, лишь только Ferrari Бергера проехала опасный участок, зато телекамера успела показать, как маршал рвёт бумагу с написанными на ней простыми, но понятными даже без перевода словами: