Изредка обгоны случались в районе поворота Tabac и секции возле бассейна, но редко — опасное место. Стены близко, да и трасса узковата.
Ферстаппена в качестве щита выбрали сознательно ещё перед гонкой — более умелый пилот лучше нивелировал разницу в скорости, что серьёзно повышало шансы на общий успех. Задача Доминико после пит-стопа, в таком случае, звучала просто как «продержись, сколько сможешь, чтобы дать время напарнику», а у Йоса такого варианта не было — он должен был любой ценой создать двадцать пять, а лучше тридцать секунд запаса.
А пока Ферстаппен жёстко оборонялся — благо, что не было необходимости пропускать лидеров под синими флагами — на трассе развернулись поистине драматические для пилотов нескольких команд события. То, что для одних обернулось кошмаром, для Simtek стало настоящей удачей.
На двадцать шестом круге Эдди Ирвайн зацепил колесом рельс безопасности. Машина, казалось, не получила серьёзных повреждений и продолжила гонку, но через несколько поворотов заднее левое колесо его Jordan спустило и ирландец превратился в пассажира. Разворот на выходе из Massenet — сход.
Круг спустя примеру Эдди последовал и Юкио Катаяма, и тут драмы тоже навалило с избытком. После контакта с ограждением на выходе из Casino Tyrrell японца развернуло. Видимо, была повреждена коробка передач или дифференциал, потому что машина опасно застыла в середине короткой прямой перед Mirabeau, остановившись против хода движения, и дальше ехать своим ходом отказалась. Сход.
Ещё один сход — приключения Таки Инуэ на улицах княжества всё-таки закончились — так и вовсе попал в трансляцию только мельком. Просто на пару секунд показали остановившуюся в середине Beau Rivage машину в красно-бело-синей раскраске, а следом в нижней части экрана появилась инфографика со списком сошедших — и начинался он фамилией пилота Footwork, сообщая, что с двадцать восьмого круга уроженцы Страны восходящего солнца в гонке больше не участвуют.
Вишенкой на тортике безумия первой трети гонки стало самоустранение из борьбы за подиум Герхарда Бергера. По неясным причинам, стратеги Ferrari не зазвали австрийца на пит-стоп под машиной безопасности, а оставили австрийца на трассе!
В тот момент это решение казалось катастрофическим, но Бергер сделал всё от него зависящее, чтобы минимизировать последствия очередного ляпа стратегов Скудерии. Всего за пять кругов после рестарта он создал отрыв почти в двенадцать секунд — даже несмотря на то, что Доминико ехал на максимуме, выжимая из S951 всё, на что машина была способна.
Ещё два, максимум три круга и Герхарду вполне удалось бы задуманное, но, увы — оттянуть пит-стоп на эти самые несколько кругов не получилось. Созданного запаса не хватило, и на трассу он вернулся лишь восьмым, позади Sauber Хайнца-Харальда Френтцена.
В итоге, позади Йоса сформировался настоящий паровозик из трёх потенциально более быстрых машин с недовольными своим местом в классификации пилотов, сдержать которых было крайне сложно, но необходимо.
— Грейс, мне надо!
— Генри, нет. Тебе хватит, — бабушка отставила бутылку с виски подальше, но надежду не убила. — Сделай пока паузу, притормози.
— Сладенькая, да ты что?! Насухую такое смотреть — никаких нервов не хватит! — дед экспрессивно вытянул руки в сторону телевизора, где по BBC Two шла трансляция Гран-при Монако. — Это же…
На экране Simtek с логотипом Hublot на заднем крыле отчаянно оборонялся от Benetton. Чуть позади, не вмешиваясь и выжидая своего шанса, шла алая Ferrari.
В одном из медленных поворотов голубой автомобиль сблизился с фиолетовым и, поравнявшись, попробовал обойти его по внешнему радиусу, но был жёстко оттеснён наружу, к стене. Чтобы избежать неизбежного удара о защитное ограждение, преследователю пришлось поднять ногу с педали акселератора, но далеко он не отстал и, пристроившись следом, стал искать очередную возможность для атаки.
— Не, ну ты видела? Видела?! — Генри подскочил на кресле. — Ну, нахрен!
— Генри! Где твои манеры? — бабушка с укоризной одёрнула разволновавшегося супруга. Но как-то без огонька, для проформы — она и сама безумно волновалась. Без конца теребила в руках платок и до рези в глазах всматривалась в экран.
Старшие Коллинзы болели за команду самого близкого человека на свете, своего внука — словно их переживания на самом деле могли повлиять на происходившее в тысяче миль южнее.
К тридцать четвёртому кругу отрыв Доминико от Йоса наконец стал достаточным для комфортного пит-стопа. Пол, не доверяя инженерам, лично отдал команду Скиатарелле — в боксы! Бригада механиков, готовая к любому развитию событий, сработала на отлично, без заминок и лишних нервов уложившись в одиннадцать с половиной секунд.