Но нет. Австриец просто лучше вышел из Anthony Noghes к середине прямой уже поравнялся с S951 и перед торможением к первому повороту занял внутреннюю траекторию, а дальше — дело техники.
Получив оперативное пространство, Бергер резко ускорился и за один круг уехал от Скиатареллы на три с половиной секунды, стараясь создать достаточный запас для второго пит-стопа. Но время уже было упущено. Продлить отрезок не получалось — топлива оставалось мало, а созданного за семь очень быстрых кругов отрыва не хватило.
Второй пит-стоп на пятьдесят шестом круге — и на трассу Ferrari Герхарда вернулась позади не только Simtek Доминико, но и Sauber Хайнца-Харальда!
Рискованная ставка на андеркат сработала — Френтцен не терял время, как Бергер и Бланделл за S951 Скиатареллы и когда пилоты Ferrari и McLaren совершили свои остановки в боксах, то оба они оказались позади молодого немца.
В итоге, на пятую позицию претендовали три пилота, но Скиатарелле было чуть проще из-за того, что не только Френтцен пытался обойти его, но и Бергер, в свою очередь, оказывал давление, стремясь обогнать пилота Sauber. В свою очередь, в спину пилоту Ferrari метафорически дышал McLaren Марка Бланделла, съевший десятисекундное отставание от австрийца, вынужденного ехать существенно медленнее своего реального темпа.
Облегчало ситуацию то, что сконструированная в Хинвиле машина хоть и превосходила болид Simtek, но немного и так же — немного — была медленнее болида Ferrari.
Совершенно другой была ситуация впереди. Стратеги Benetton решили не оттягивать вторую остановку Херберта — даже если бы ему удалось обогнать Ферстаппена, то оторваться для бесплатного пит-стопа уже не успел бы. Но раз даже с обгоном справиться не удалось, то британца зазвали в боксы на несколько кругов раньше, чем могли бы, дабы он быстрее догнал всё ещё шедшего на третьем месте голландца и имел больше времени для совершения обгона.
После идеального — очень короткого, всего восемь секунд, пит-стопа — Джонни потребовалось всего девять кругов, чтобы догнать Ферстаппена. А дальше началось уже знакомое по второй трети гонки действо — Benetton крепко присел на заднее крыло Simtek и круг за кругом пытался опередить голландца, занимавшего явно не своё место.
Больше ни в одной части пелотона борьбы не происходило — второй точкой напряжения была троица Скиатарелла — Френтцен — Бергер, так что оператор сосредоточил основное внимание на этих двух сражениях, периодически переключаясь на Шумахера, который ехал далеко впереди, в полном одиночестве. Прямиком к своей тринадцатой победе.
На шестьдесят втором круге Tyrrell шедшего на тринадцатом месте Мики Сало решил, что с него на сегодня хватит. Финн резко потерял скорость на третьем секторе в районе поворота Tabac — проблемы с двигателем или коробкой передач — но смог добраться до боксов, где и сошёл.
А вот Оливье Панис, кругом спустя, сошёл красиво, дав зрителям то, ради чего они и собрались — зрелище. Приложив свой Ligier об ограждение на внешней части Casino, француз на практике проверил прочность металлического ограждения трассы. Ограждение с честью выдержало проверку и с разбитой подвеской автомобиль продолжить гонку не смог. Сход.
До конца Гран-при оставалось всё меньше и меньше кругов, как и машин — всего тринадцать из двадцати шести стартовавших. Пилоты тоже уставали. Ошибки, отказы — трасса выматывала, испытывая людей и технику на прочность.
Механики вокруг Джеймса, как и он сам, уже давно перегорели в нервном ожидании, надеясь лишь, что уж их-то пилоты смогут довести эту гонку до конца.
Терпеть осталось недолго.
Полторы минуты на один круг. Невыносимо долго. Мучительно.
Джеймс отвернулся от экрана трансляции — наблюдать за непрерывным шквалом атак Херберта было выше его сил. Помочь Йосу и Доминико из боксов он ничем не мог, а просто нервничать, сгрызая ногти до мяса, уже устал.
Да и не он один — ребята тоже переживали.
Benetton не отставал. Джонни атаковал порой трижды за круг, в самых неожиданных местах. Даже пробовал объехать по внешнему радиусу в Loews, но, конечно, не получилось.
Коллинз перевёл взгляд на настенные часы, висевшие на стене крохотной каморки боксов. Секундная стрелка двигалась как-то уж слишком медленно. Закрыв глаза, молодой человек решил не доверять ей и вести свой собственный подсчёт. Один, два, три…
Открыв на счёте «шестьдесят» глаза, Джеймс с удивлением понял, что прошло лишь около сорока секунд реального времени и, нарушая данное себе обещание, снова впился взглядом в экран трансляции.