Джек был одним из немногих автогоночных «старичков» команды. И в том смысле, что было ему прилично за сорок, и в том смысле, что Simtek был его не первой командой — он успел поработать в Toleman и Tyrrell, начав, как и Джеймс, младшим механиком. Невысокий, с пивным животиком и заметной залысиной, которую прикрывал начёсом из реденьких волос — он постоянно улыбался и излучал добродушие.
Настоящий добрый дядюшка Римус, только белый (5). И тоже носил очки. Огромные, в страшной старомодной оправе и с такими сильными линзами, что его глаза казались будто слегка выпученными.
Джек сразу отметил состояние парня, посоветовав тому ничем больше свою голову не загружать, а ехать домой. Отсыпаться и набираться сил, которые тому скоро пригодятся, а другой возможности нормально поспать у него в ближайшее время может не оказаться.
Суровую мудрость слов своего наставника Джеймс признал быстро, пусть и задним числом. Потому что уже на следующий день для него начался личный производственный ад…
Рабочий день на базе начинался в восемь утра, а заканчивался… Вернее, должен был заканчиваться, в пять вечера с часовым обеденным перерывом с двенадцати до часу дня. Реально же Джеймс редко когда освобождался раньше восьми или даже половины девятого вечера.
Ну и выходные — их не было.
Оставшихся сил едва хватало, чтобы доехать до дома, принять душ, проглотить приготовленный заботливой бабушкой ужин и вырубиться, уже на автопилоте добравшись до кровати. Только запас прочности молодого организма позволял ему вставать сносно отдохнувшим и готовым к новому дню — что получалось не у всех его коллег.
Кто-то из них просто не успевал восстановиться, кто-то — использовал короткие свободные часы, чтобы сходить в паб или чтобы решить накопившиеся семейные дела. Но по-настоящему к работе приступали только после часовой утренней планёрки, проходившей ежедневно с девяти утра.
К этому времени помятые лица хоть немного разглаживались, а головы начинали работать, получив стимуляцию парой чашек кофе или сигарет.
Джеймсу время на раскачку не требовалось, с самого утра он под приглядом Джека собирал, разбирал и снова собирал узлы машины, доводя каждую операцию до автоматизма.
Ни с кем из команды сблизиться он не пытался, не переводя отношения дальше рабочих — для большинства ребят это была ежедневная рутина, для Джеймса же — страсть всей его жизни, даже двух. Приглашения сходить в паб — отклонял, на перекурах компании никому не составлял. Не было ни сил, ни свободного времени, ни желания.
Механики отвечали взаимностью. По работе, конечно, обращались и на его вопросы с просьбами тоже отвечали. Но все неформальные взаимодействия… Джеймса из них будто бы исключили по умолчанию, что его, прямо сказать, устраивало.
И когда все покидали базу, отправляясь по домам или в пабы, он в одиночестве оставался в уголке механиков и вновь, и снова занимался со своими железками — и в сотый уже раз пересматривал техническую документацию на новый болид 1995 года, получивший индекс S951. В обозначение никакого особого смысла не вкладывали: «S» — Simtek, «95» — модельный год, «1» — версия машины.
Сильно помогало ему то, что ещё с самых первых выступлений он начал учиться самостоятельно обслуживать достававшуюся ему технику.
Основную работу по подготовке к соревнованиям они делали вместе с дедом, разбирая карт буквально до винтика — и только на соревнования нанимался временный механик. Во время выступлений в Формуле Renault он тоже не оставался в стороне и часто помогал механикам — правда чаще в роли «подай-принеси» — когда нужно было срочно заменить какой-то узел или восстановить машину после инцидентов в практике или квалификации.
Так что винт от шурупа отличал без проблем, да и весь доступный богатый инструментарий — от гаечных ключей с трещотками до сварочного полуавтомата — знал, как использовать.
Ведь как бы аккуратно он ни старался ездить, в его короткой гоночной карьере случалось всякое. Так что имевшиеся теоретические знания и навыки получали практическое применение чаще, чем ему бы того хотелось.
Сожаление о том, что он вряд ли сядет ещё когда-нибудь за руль гоночной машины, опять вернулось вместе с неприятным ощущением внутренней пустоты. Джеймс гнал его от себя, занимая руки работой, а голову — продумыванием план по выстраиванию системы управления надёжностью. С каждым разом гнать непрошенные мысли получалось всё легче и легче — сожаление сожалением, но постоянно растущий объем работы не давал времени расслабиться.