— Ба! Да я… Ну, справляюсь, вроде. Нормально всё будет, у меня и самого всё вполне получается! — Джеймс стушевался и начал тараторить в попытке замять неудобную тему, но бабушка была непреклонна.
— Тише тон, молодой человек! Что за ребячество?! Вы сами говорили — «команда». Команда — то, команда — сё! Как же вы собираетесь чего-то достигать, если не хотите быть частью команды?! — переход на «вы» означал только одно: бабушка злилась и злилась сильно.
Настоящая британская леди старого воспитания, она не позволяла себе переходить на личности или использовать обсценную лексику — и переход на формальное обращение был проявлением высшей степени её недовольства и разочарования внуком.
— Собираетесь всё делать в одиночку? Так я вас разочарую — даже мне понятно, что это невозможно. И, неужели вы думаете, что такого одиночку долго будут держать в команде? Всё сам, отдельно, наособицу? На это посмотрят недолго, да и попросят на выход.
— Часть команды — часть корабля, — пробормотал Джеймс себе под нос, но Грейс его услышала.
— Именно так, молодой человек, именно так! Поэтому извольте взять себя в руки. Пора, наконец, повзрослеть и вести себя соответствующе, — она скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула. Насупленные брови, плотно сжатые губы и пристальный взгляд — ещё немного и из глаз полетят молнии.
Джеймс поёжился и, не став ничего отвечать, мелко закивал. С бабушкой, когда та не в духе, спорить нельзя, себе дороже.
Встав из-за стола, он вышел в гостиную и, подняв телефонную трубку, набрал номер по памяти. Длинные гудки, нет ответа. Украдкой оглянулся — ба следила за ним из кухни. Та же поза, тот же осуждающий взгляд.
Набрал другой номер. В этот раз повезло, буквально через три длинных гудка абонент ответил знакомым голосом: — Эверитт у аппарата!
— Мистер Эверитт, доброго дня. Это Коллинз. Подскажите, ребята вроде завтра в паб планировали… Где?! Принято, спасибо!
/ 25 февраля 1995 года, г. Сильверстоун/
После взбучки от бабушки планы пришлось корректировать. Пятница прошла по первоначальному, вновь утверждённому плану, а утром субботы Джеймс стал собираться в дорогу. Несколько смен белья, мыльно-рыльные принадлежности и справочник по механике — на случай если найдётся свободное время или будет мучить бессонница.
Из дома он выехал после ланча, не упустив возможность поесть домашней еды, а через два часа уже заселялся в номер целиком снятой для команды гостиницы с ожидаемым и банальным названием «Silverstone». Мини-гостиница типа Bed and Breakfast (3) — дёшево и сердито. Не то что бы он ожидал пяти звёзд, но на размещении сотрудников команда сэкономила по максимуму.
Заняв единственную свободную кровать в трёхместном номере на втором этаже — к сожалению, у окна, откуда немилосердно сквозило — и быстро раскидав по шкафчикам немногочисленные вещи, Джеймс спустился в холл.
Хозяйка — она же администратор, горничная и консьерж — подсказала, что нужный ему паб находится буквально в пяти минутах ходьбы на пересечении Хай-стрит и Стокс Хилл, напротив почтового отделения. Покинув гостиницу, молодой человек бодро зашагал вверх по улице, обходя особо глубокие лужи. Это несколько удлиняло дорогу, зато сохраняло ботинки в чистоте, а ноги — в сухости.
К вечеру похолодало до трёх-четырёх градусов, порывистый ветер бодрил — так что Джеймс надеялся, что долго идти не придётся. Благо дождя на улице не было, но не факт, что он не начнётся в любой момент. В старой-доброй Англии всё было стабильно, особенно переменчивость погоды.
«Буквально пять минут» действительно оказались именно пятью минутами, а паб The White Horse — соответствующим своему названию, настоящим пришельцем из викторианской эпохи. Двухэтажный домик из некрашеного дикого камня со створчатыми окнами в белых рамах и лаконичной табличкой у входной двери «Local Ales. Honest Food. Garden». И большой британский флаг на флагштоке, подсвечиваемый уличным фонарём.
Внутри паба стоял лёгкий гул от переговаривающихся посетителей — суббота, народ отдыхал. Оставив куртку на общей вешалке, Джеймс, отправился искать парней, которые сегодня, как сообщил ему мистер Эверитт, собирались здесь на традиционные предсезонные посиделки. Пропетляв между столиками у входа, он обошёл стойку бара и стал искать знакомые лица.
— Эй, Джеймс! — кто-то окликнул его и Коллинз, повертев головой, увидел Джека Миллса машущего ему рукой из дальнего зала. Миллс был в форменной тёмно-фиолетовой рубашке Simtek, как и несколько других ребят, и Коллинз мысленно ругнулся на себя за то, что сразу не заметил их в зале, они действительно выделялись и не обратить на них внимание мог только слепой.