С разных сторон площадки раздавались стоны, кто-то заунывно выл, но большая часть «бойцов» лежала в отрубе, лишь пара человек вяло шевелилась, потихоньку приходя в себя.
Теперь на ногах оставались только Джеймс и последний из «рубашечников», другой где-то потерялся, присоединившись к прочим павшим в бессмысленной и беспощадной бойне, причины которой Джеймсу неизвестны. Но для хорошей драки причины и не нужны — достаточно повода.
Соперником оказался тот самый мордоворот, что обратил на себя внимание ещё при первом знакомстве — именно он отпускал оскорбительные шуточки, теперь Коллинз был в этом уверен.
Мужик он здоровый, ростом метра под два и весом явно за сто кило. Даже стало немного неуютно, Джеймс засомневался, что вывезет такое, но альтернативы не было. Или он уделает этого муд@%а, или его самого скоро будут пинать ногами по разным, таким дорогим ему, частям тела. Возможно даже по яйцам, чего допустить он не мог.
Кулак мордоворота прилетел Джеймсу в лицо так резко, что он даже не успел заметить момент удара. В последний момент он успел, кивком, подставить под удар лоб — и вместо того, чтобы упасть без сознания с разбитым носом лишь услышал сдавленный крик противника, а левый глаз стало заливать кровью. То ли лоб, то ли бровь — сейчас и не понять — чем-то рассекло. Скорее всего перстнем-печаткой, красовавшимся на правой руке мужика.
— Сдохни, сын шл@%и! Е& #*ть! — здоровяку было больно, но вряд ли больнее, чем Джеймсу. В голове молодого человека искрящие неземным светом звёздочки водили свои замысловатые хороводы, и он постарался разорвать дистанцию, чтобы немного перевести дух. Не тут-то было! Мордоворот заработал своими кулаками и отступать пришлось, принимая удары на поднятые руки.
В голове зазвенело ещё сильнее — это прилетело в ухо — а дыхание сбило из-за пропущенного удара под дых. Джеймс откровенно поплыл и инстинктивно опустил руки, прикрывая сведённый болью живот. Последствия не заставили себя ждать, кулак здоровяка прилетел прямо под правый глаз, а секунду спустя Джеймсу показалось, что он научился летать…
Ощущение свободного падения было грубо прервано ударом о каменной твёрдости газон, а потом кто-то — кто бы это, твою мать, мог быть! — принялся охаживать его ногами по рёбрам. Сжавшись в комок, Коллинз прикрыл от ударов голову руками, а согнутые в коленях ноги подтянул, чтобы защитить живот и самое дорогое — что пониже живота.
Удар, удар, удар! Били не особо умело, но яростно, истово. И бестолково, потому как большая часть ударов приходилась по рукам и ногам.
Вдруг ожидающий очередного пинка Джеймс услышал какой-то глухой звук, после которого удары прекратились, а на него упало бессознательное тело бугая.
Спихнув с себя тяжёлую тушу Джеймс увидел стоящего буквально в двух шагах Миллса. Тот прижимал к груди красный бочонок огнетушителя, который он использовал очевидным образом, чем спас Коллинза. Джек глупо хлопал глазами — из-за сильных линз очков это смотрелось комично — а его рот беззвучно открывался и закрывался, не в силах выдавить ни единого членораздельного звука.
«Драки — не моё» — только и подумал Джеймс, с трудом вставая с газона. Приводя в чувство других ребят, он кинул взгляд на здоровяка, всё ещё лежавшего без сознания. На шевроне его рубашки было вышито «SASOL Jordan».
— Твою мать! — задница Джеймс мгновенно выдала прогноз уровня «фунт против пенни», что эта стычка будет иметь последствия. — Ходу отсюда, ребята, ходу!
/ 28 февраля 1995 года, гоночная трасса Сильверстоун/
Из паба они успели свалить до прихода бобби. Да, Сильверстоун — небольшой городок, но драки в старушке Англии всегда были вроде национального вида спорта, так что если обходилось без особого членовредительства, то и полисмены не проявляли усердия в поисках драчунов. Главное не попасться, что называется, с поличным — ночь в участке в таком случае была гарантирована.
Рассечение оказалось пустяковым, так что и зашивать его не пришлось, просто заклеили пластырем. Остальное — ушибы, синяки и сбитые костяшки — лечили холодом, прикладывая лёд, и покоем. Самым заметным во всех смыслах свидетельством драки стал фингал Джеймса, к понедельнику налившийся густой синевой.
Хорошо хоть не заплыл, оттого и вид у него был боевой, а не комичный.