«Богатенькие Буратино», типа тех же Ferrari, могли позволить себе менять двигатель КАЖДУЮ сессию, используя за уик-энд по 3–5 агрегатов и за год использовала по 40–60 двигателей на одну машину! Новый мотор ставили, чтобы получить лишние 10–20 лошадиных сил со свежего агрегата в гонке и квалификации, где мощность особенно важна.
Да, бездумно деньги не выбрасывали, дефектовали и использовали двигатели повторно — в практиках, например, но сам факт!
Команды-середняки обходились 1–2 моторами на уик-энд: свежий — на квалификацию и гонку, а «побегавший» — на практики. Некоторые источники пишут, что аутсайдеры в принципе имели всего 3–4 двигателя на сезон, принимая на себя высокий риск отказа ради экономии.
В общем, двигатели Формулы-1 тех лет это было дорого, высокотехнологично и ориентировано на максимальную производительность настолько, что без помощи механиков завести заглохший, например, на стартовой решётке или пит-стопе двигатель гонщик не мог.
Отдельный стартер добавлял лишний вес, а сэкономленный за счёт этого килограммы давали одну-две десятых преимущества на круге, так что вот этот вот геморрой с запуском это не баг, а фича.
Глава седьмая. Технические неполадки
Предсезонные тесты — это момент истины. Ты очень быстро выясняешь, даёт ли результат вся та работа, которую ты проделал зимой, или нет — и очень часто истина оказывается болезненной.
Джон Барнард, технический директор McLaren, Ferrari, Benetton, Arrows (1980–1998)
/ 28 февраля 1995 года, гоночная трасса Сильверстоун /
До обеденного перерыва первого дня тестов Йос не проехал даже десяти кругов. После первого же проверочного круга он вернулся в боксы, где двигатель заглушили и заново начали проверять все системы перед новым выездом на короткую серию из двух-трёх медленных кругов.
Хорошей новостью было то, что машина не развалилась, пройдя первый круг в формате прогревочного и совершив несколько ускорений с последующими резкими торможениями для приведения всех систем в режим подготовки к старту.
Плохой новостью стала целая россыпь ошибок в электронных блоках управления, расцветивших красным экран подключенного к машине ноутбука. Повышенные вибрации двигателя, резкий рост температуры правого переднего тормозного диска и недостаточная производительность помпы охлаждающей жидкости — ничего критичного, но повозиться пришлось.
Команда потратила более часа, устраняя мелкие неисправности, пока машина оставалась подключённой к системам циркуляции охлаждающей жидкости и масла. Вместо того, чтобы накатывать километраж и искать пределы скорости, Simtek решала те проблемы, которые другие команды отловили ещё на самых первых общекомандных тестах в Эшториле.
Морально сильно давило то, что вот эти три дня — всё, что есть у команды. Почти сразу после тестов нужно будет собираться на первый этап в Бразилию и времени на переделку проблемных узлов, если — вернее, когда — таковые найдутся, почти не останется.
Сильно помогало прямое участие Пола как главного конструктора в устранении неисправностей. Он вместе с механиками занимался установленной на специальные подставки машиной, с которой для лучшего доступа ко всем узлам сняли колёса.
Что-то черкая прямо на разложенных на полу чертежах, он выдавал указания мистеру Эверитту и Миллсу, которые трансформировали общие вводные в чёткие задачи, делегируемые конкретным механикам. Джеймс поступил в распоряжение Грегори Оливера, отвечавшего за обслуживание и настройку тормозных систем.
Грег был одним из тех, кто в минувшие выходные ощутил тяжесть кулаков «бойцов» из Jordan — он, несмотря на то, что в свои 29 лет он был давно женат и имел двоих детей, всем домашним посиделкам предпочитал пропустить пару пинт между легами дартса. С дартсом, в этот раз, по очевидным причинам не задалось.
Лишь благодаря своевременному вмешательству Джеймса он отделался парой синяков и ушибов и свою благодарность за это он выражал тем, что добросовестно и с желанием учил Джеймса всем особенностям настройки и ремонта тормозов машины Формулы-1. Тем более, что тормоза впечатляли.
— Джей, иди сюда! — Грегори привлёк внимание отвлёкшегося подопечного. — На чём это мы остановились, а?
Он присел на специальную подставку-табурет и задумчиво постукивал отвёрткой по тормозному суппорту.
— Ты рассказывал, что тормоза — это самая важная часть любой гоночной машины, — звонкий звук вернул внимание Джеймса.