Ваня подошел, хмуро глянул на нас с Кириллом и покачал головой, кажется, что немного даже неодобрительно. Этот жест не ускользнул от отца, и он показал сыну внушительный кулак. Нет, он никогда не поднимал ни на одного из них руку, даже не шлепал их в малолетстве. Ваня хмыкнул, снял с себя триммер, с потащил инструмент в сарай.
Ужин был, не сказать, что богатый, но сытный. Пару блюд с соленьями, большая кастрюля с отварной картошкой и жаренными без специй мясом (нет, никакой диеты и прочего мы не придерживались, просто все приправы закончились, а в город мы попадем еще не скоро), да наваристой солянкой.
Ваня смолотил ужин в один миг, и, по привычке поблагодарив, убежал к деду с бабушкой. Дети любили их всей душой, и те отвечали им взаимностью. Но кажется мне, что Ваня ушел к ним только ради того, чтобы не мешать нам. Не смотря на свой нелюдимый и необщительный вид, он был очень эмпатичный и всегда четко чувствовал атмосферу и настроения вокруг него.
-Ты это специально сделала? – муж отодвинул от себя пустую тарелку и откинулся на спинку стула.
-Что именно?
-Накормила до отвала. – муж сонно прикрыл глаза. Ага, щас, я на это не куплюсь! Знаю я, че будет дальше! Я пойду мимо стола, чтоб забрать тарелку, меня тут же сграбастают и трахнут тут же, на кухонном столе! Плавали, знаем!
-Конечно, - мурчу я, бочком с осторожностью пробираясь к пустой тарелке. – Я хочу, чтобы мой муж был сытым и довольным. И ленивым, как полагается медведям в предпенсионном возрасте, - я почти дотянулась до посуды, как мой ленивый предпенсионер ловко ухватил меня за бока и усадил на себя сверху.
-Кир! -возмутилась я.
-Что?- промурлыкал-пророкотал тот, развязывая пояс на моем летнем халате, и сжимая грудь через лифчик. С губ непроизвольно рвется стон и пальцы впиваются в широкие мускулистые плечи моего предпенсионера, который выглядел с огромной натяжкой лет так на 38. Надо кое что прояснить. Беры стареют в разы медленнее, чем люди. И каким то образом, так же медленно стареет и их Луна – пара, предназначенная именно этому оборотню. Приятный бонус, не находите ли?
Длинные пальцы мужа уже вовсю стаскивали с меня лифчик. Слава богу, не порвал, как это бывало ни раз уже. Как только это удалось, Кирилл присосался к моим соскам. Я, уже не сдерживая себя, застонала в полный голос.
-Вот так, моя Булочка, - прошептал он, приподнимаясь вместе со мной на руках, и усаживая меня на край стола, и снова лаская мою грудь. Он просто повернут на ней, даже засыпает, обхватив ладонью.
Полы моего халата распахнулись, давая доступ к телу, чем Кирилл и воспользовался. Раздвинув мои ноги, провел языком от шеи до груди и спустился ниже. Отодвинув в сторону трусики, жадно припал к моей истекающей соками киске. Меня выгнуло дугой и я откинулась спиной на стол, давая своему медведю полный доступ. К языку, который озорно играл с моим возбужденным клитором, по одному добавились два пальца, сорвав с моих губ еще один утробный стон.
-Да, моя сладкая, - черные глаза мужа наблюдали за тем, как меня бьет в судорогах. Пальцы Кирилла нащупали внутри меня волшебную точку наслаждения и стали ее массировать, добавляя электрического разряда, который пронзал меня с макушки до пяток и обратно. Оргазм с каждым мгновением все приближался и приближался, обещая накрыть меня с головой.
- Коновалов, ты… - шепчу я пересохшими от желания губами.
-Козел? – спрашивает он и в следующий миг входит в меня на всю глубину таким родным и любимым членом. Мои глаза самопроизвольно закатываются, а пальчики на ногах поджимаются. Движения мужа становятся размашистыми, словно работает отбойный молоток, меня накрывает волна наслаждения, смешанного с легкой болью, которая только ускоряет приближающийся оргазм, и я, не в силах больше сдерживаться, кончаю с громких стоном.
Мой оргазм только подстегивает Кирилла, движения становятся рванее, жестче, я чувствую, как член внутри меня напрягается, выстреливая тугими густыми струями, орошая стеночки моей растраханной киски спермой.
-Ты козел, Коновалов, - только и могла прошептать я, едва отдышавшись, и мой рот тут же накрыли губы мужа, не дав продолжить. Да и не хотелось, если честно. По телу растеклась такая нега, что шевелиться не хотелось от слова совсем.