-Я знаю, Коновалова, - шепнул мне на ухо Кирилл, все еще не выходя из меня. -Продолжим?
- Озабот! -только и смогла выдохнуть я чувствуя, как он снова напрягается во мне. – Кирилл, не на кухне!
-Почему нет? – он легко толкнулся во мне, вызывая мурашки по всему телу.
-Потому что! – надуваю губы, хотя самой очень- очень не хочется, чтобы он останавливался.
-Хорошо! – резко соглашается муж, и, подхватив меня ладонями за попу, поднимает меня в воздух, не выходя из меня. Я взвизгиваю, обхватываю его руками и ногами, и повисаю на нем, словно насаженная на булавку бабочка. – Спальня, зал или баня? – предлагает мне на выбор коварный Коновалов, слегка подкидывая меня бедрами, насаживая на себя еще глубже. А мне все равно где, мой мозг туманит очередное накатывающее наслаждение. Ствол члена при каждом движении ласкает шейку матки, вызывая дрожь во всем моем теле.
Не дождавшись от меня вразумительного ответа, мой персональный медведь хмыкает и несет меня в нашу спальню. Его расчет мне предельно понятен. В нашей спальне вся мебель сделана из древесного массива, способного без проблем выдержать вес моего медведя, который перевалил за сотню и мой собственный, которому до трехзначного значения осталось всего 12 кг. Да, мы оба довольно крупные ребятки. Только если тяжеловесность Коновалова обусловлена породой и происхождением, то мой вес стоит на одной отметке вот уже 9 лет.
Аккуратно опустив меня на кровать, склонился надо мной.
-Повернись, Булочка.- в голосе слышались рычащие нотки. Я беспрекословно повинуюсь и поворачиваюсь к нему спиной, стаю на четвереньки и сильно прогибаю спину. Ягодицы тут же оглаживают шершавые ладони, чуть царапая нежную кожу, разогревая мое возбуждение. Призывно виляю попой, зная, что моего медведя это дико заводит. Правую ягодицу обижает хлесткий шлепок, я вскрикиваю, и в тот же момент член снова входит в меня до упора, срывая грудной крик из моей груди.
-Вот так, моя самка.- урчит муж у уха, и слегка прикусывает кожу на шее, прям под линией роста волос. Ладонью обхватывает мой затылок, массируя его пальцами, от чего волосы на моих руках встают дыбом. Вот ладонь мужа сжимает мои густые кудрявые волосы и наматывает их на кулак, заставляя меня подняться на колени, практически выпрямляясь в тугую струну. На горло ложиться вторая ладонь, сжимая гортань практически незаметно, легонько. Я не боюсь. Он не причинит мне боли, никогда. Не сможет. Ни один оборотень не может причинить вреда своей самке, своей Луне. И со спокойной душой отдаюсь в его лапы.
Полностью откинувшись на мощное мускулистое тело мужа, закидываю голову ему на грудь, чувствуя затылком, как сильно бухает его сердце. А сама не могу оторвать взгляда от нашего отражения в огромном, во всю стену, зеркала. Мы его не выбирали, нам сделала подарок фирма, которая изготовляла мебель в нашу спальню.
Стоявшая на большой кровати на коленях полная девушка, которой на вскидку не дашь и 30, с серо-синими глазами, мутными от пережитого оргазма и приближающегося нового, с большими полновесными грудями, одну из которых жадно ласкает большая мужская ладонь, зажав между пальцами чувствительный сосок, откинулась целиком на высокого, ростом под 2 метра, широкоплечего мускулистого мужчину, тело которого было покрыто короткими прямыми черными волосами везде, кроме головы. Она была идеально выбрита. Мужчина явно старше девушки, но их это не смущает. На их безымянных пальцах тускло поблескивают в сумерках золотые обручальные кольца. Простая полоска золота на пальце мужчины и изящное кольцо у девушки. Они женаты. Женаты давно.
Мужчина словно пожирал отражение своей женщины черными глазами, упиваясь ее наслаждением. Наслаждением, которое он дарил своей жене, своей женщине, своей самке. Ведь она была для него самым ценным на свете, самой большой драгоценностью, которая заслуживала только самого лучшего. И он в лепешку расшибется, но даст ей это.
Мужская ладонь отпускает горло, и начинает медленное движение вниз, туда, к источнику их наслаждения, их жизни, которая продолжается в их детях. Чуть задержавшись на груди девушки, и поласкав чувствительный сосок, спускается ниже, нежно огладив полноватый животик, а дальше, ниже, к развилке ног. Длинные пальцы чуть раздвигают половые губы, влажные от их соков, и ласкают нежно, невесомо практически, возбужденный клитор, вызывая у девушки судорожные всхлипы. Наслаждение становится долгим, мучительным. Мужчина не останавливается, пожирая через зеркальную поверхность свою жену.
Ему нравится смотреть за женой, как ее щеки заливает румянец близкого оргазма, ему нравится доставлять ей удовольствие, так же, как и ей ему. Резкое движение мужских сильных бедер, пухлый рот девушки открывается в немом крике. И вот кажется, что она сейчас тряпичной куклой сползет с кровати, но сильные руки мужа крепко удерживают ее вертикально. Рывок – с губ девушки срывается утробный низкий крик. По телу проходит судорога, она обмякает в его руках. Рывок, еще рывок. Движения мужчины резкие, жесткие, животные, грубые, на грани насилия, но именно так нравится его жене, его самке.