— Я понимаю, но не спокойно мне, дядь Глеб. — я боролась с желанием ткнуться этому монументальному дедув грудь и разреветься.
— Ну-ну, полно тебе, дочка. — широкая жилистая ладонь потрепала меня по голове, как маленькую девочку. — Варь, не наделай гупостей. Сейчас самое важное, это ты и наш внук, или внучка. И зная своего внука, он спросит с меня жестко и серьезно, если с вами что-то случится. — Глеб Иванович плеснул мне в кружку ароматного травянного чая, и дал в руки. Я не почувствовала обжигающего тепла и отхлебнула. Горячая жидкость разлилась по желудку, разгоняя кровь.
— Дядь Глеб, поможешь мне?
На обветренном лице деда моего мужчины не отразилось не капли эмоций. Но все сказали его глаза.
— Ох, Варрррварра, — прорычал Глеб Иванович, обнимая меня так, что чуть не хрустнули ребра. — Я тебя в любом случае не брошу, что бы не пришло в твою кудрявую головку. Говорил я Кириллу, что у него жена без царя в голове, — он усмехнулся чуть криво, — Но именно такая ему и нужна. Я в тебе не ошибся. Пойдем! — Глеб Иванович взял меня за руку и решительно потянул за собой.
Под лестницей, ведущей на второй этаж, была неприметная дверка. Я б ее и не заметила, если быть честной, пока меня в нее не ткнул носом дед Кирилла. Заговорщицки подмигнув мне, Глеб Иванович достал из кармана ключ, и, провернув его в замке, открыл ее. Мои глаза округлились от удивления. Ого!
Как сказал бы Димка «тут было все, от батона до гандона!». Шучу, конечно. В маленькой, с виду, комнатенке, было все для туризма. Обувь, ряд костюмов теплых, рюкзаки на любой вкус и цвет!
— Подбирай под себя, дочка. — сказал тихо над ухом, и сам направился к дальнему углу комнаты, где стоял тот самый огромный рюкзак, который Глеб скинул на меня, когда нес внука домой.
Я замерла в нерешительности. А что подбирать-то??? Я ни разу не была в походах, и даже понятия не имею, что брать с собой?
Видя мое замешательство, Глеб Иванович тяжело вздохнул, и направился ко мне. Через каких — то десять минут, я была одета в легкий, но теплый зимний охотничий костюм, высокие зимние ботинки со шнуровкой, за плечами был небольшой рюкзачок, набитый необходимыми и незаменимыми вещами. А на голову мне дед моего мужчины нацепил веселую красную шапочку с помпоном.
Окинув меня взглядом, Глеб Иванович крякнул.
— Эх, и влетит мне от Шурочки! Ну да ладно, внучка. Готова?
Я машинально кивнула. А к чему готова-то?
Ответом мне стала закружившая нас невесть откуда взявшаяся в помещении метель. Миг, и мы уже стоим посреди снежного леса по колено в сугробе.
— Внучка, ты как? — Глеб Иванович протянул мне руку, и помог выбраться.
— Все хорошо, — я отряхнула снег с ног и огляделать. — А мы где?
— В Нави, внучка. — дед Кирилла лучезарно улыбнулся, до боли напомнив своего внука.
— В Нави? Мы ж недавно тут были. И тут была осень.
— Тут времена года меняются так, как им заблагорассудится, это же Навь. Тут все зависит от настроения Богов Нави.
— Богов? — морозец начал пощипывать щеки, и я застегнула куртку до конца. — Тут разве не один бог?
— Нет, конечно. Навьих Богов великое множество, — мы зашагали с Глебом Ивановичем по заснеженному лесу. Казалось, он знает, где Кирилл и куда нам следует идти. — Варррвара, неужели этот остолоп даже не попытался тебе объяснить мироустройство?
— Нет, а когда бы он это сделал?
— Ну да, ну да, я все время забываю, каким был сам в его годы. — усмехнулся в свою густую бороду дед. — Вам явно не до разговоров было.
Я смущенно вспыхнула. Никак не привыкну, что мужчины в семье Коноваловых необычайно прямолинейны.
— Ну тогда слушай, времени у нас с тобой полно. Сейчас дойдем до заимки моей, погреемся, переночуем, и пойдем дальше. — Глеб шагал бодро и размеренно, пробивая для нас дорогу среди снега. — Для наших далеких предков мир не делился просто на свет и тьму. Он представлялся им неделимым соединением из трех частей — Прави, где жили светлые боги, Яви— мира людского и материального, и Нави — мира, где обитают духи. Однажды с помощью божественной энергии зародилась жизнь. Из небытия возникло золотое яйцо, где был заключен прародитель сущего — верховный бог Род. Постепенно Род наполнялся силой любви, и с ее помощью сумел в конце концов выбраться на свободу. А любовь его преобразилась в Ладу — богиню любви, распространившую это чувство по всей Вселенной. Освобожденный бог приступил к творению собственного мира. Род отделил свет от тьмы, создал царства небесное и поднебесное, разъединил воды небесные и мировой океан, породил землю, и она канула на самое дно океана. — голос деда Кирилла завораживал, и мне почему-то шагалось легко, хотя, казалось бы, ноги, непривычные к длительным нагрузкам, должны были бы уже застонать от боли. — Все, чего бог не смог сделать из окружавшей его вселенной, он создал из себя самого. Из лица его взошло на небо солнце, из груди выплыла луна, из глаз разгорелись звезды, из дыхания — задули ветры, из голоса загромыхал гром. Так мир понемногу обрел знакомые нам очертания. Затем создатель Вселенной породил свое мужское воплощение — Сварога, бога огня и соавтора Рода в создании славянского мира. Осмотрел Сварог созданный Родом мир и остался недоволен отсутствием земли.