— Я тебя давно ждала. — произносит старшая я и улыбается мне. — Садись, есть о чем поговорить.
Мой дух опускается рядом. Я не ощущаю прикосновений к своему телу ткани кресла. Но очень хочется курить. Очень.
— Я помню, как увидела этот момент во сне. — продолжает говорить Старшая я, не сводя с меня взгляда. — Успокой свою душу, Варь. У вас все будет хорошо. Сын, сноха, внуки. Глеб и Шура живы, дай боги им здоровья и долгих лет. Кирилл… — она немного спотыкается на его имени. — Вы многое переживете, Варь. Очень многое. Много раз будете под ударом. Но все будет хорошо. Только будь рядом с ним, не оставляй одного. С каждым днем ваша привязанность будет сильнее и сильнее. Уже сейчас, ты чувствуешь, что ему грозит опасность. Ведь именно поэтому ты сейчас с Глебом в Нави, если я ничего не путаю. Но будут моменты намного опаснее, чем сейчас. Ты сама поймешь и почувствуешь.
Старшая я докурила сигарету, огляделась вокруг в поисках пепельницы, и не неайдя, матюкнулась.
— Опять пепельницу на место не поставил. — затушила сигарету о подошву шлепки, и спрятала бычок в карман. Подняла на меня взгляд. — Варя, сына зовут Иван. А сейчас тебе пора. — и щелкает пальцами, меня с дикой силой тянет в небо, и всасывает в огромную воронку.
И я просыпаюсь.
23.2. Кирилл Коновалов
Сознание возвращалось рывками. Перед глазами плясали кровавые круги.
— Кир, — меня потрясли за плечо и тело отозвалось болью.
— Кир, блядь, хорош разлеживаться, очухивайся давай! — я его убью когда— нибудь. Хоть Милош и был мне братом, но убью.
Открыл глаза с трудом, и постарался оглядеться. Тело отдавало болью. Казалось, болела каждая клеточка.
— Ну наконец-то. — Милош появился откуда-то сбоку. Выглядел мой сербский капитан не сильно хорошо — помятый, в кровавых разводах там, где красные нити Игната впивались в тонкую человеческую кожу. На мощной шее был одет ошейник, от которого в темноту уходила тяжелая цепь. Ошейник?!
Я дернулся, стремясь проверить и свою шею на наличие такого же, но не смог дотронутся. Да что там, я и руки то поднять не мог. В отличие от Милоша, которого пристегнули за ошейник, я был пристегнут за руки. Попытался приподняться на локтях — и свалился обратно на каменный пол. Боль, только-только начавшая затихать, взялась за свое с новыми силами. Суставы выкручивало и выламывало, мышцы сводило судорогой.
— Тихо-тихо, бата, не шевелись. — на лоб упала мокрая тряпка, некогда бывшая футболкой. Моей или Милоша— не ясно. — Поломала нас сила этого уебка, — тихо говорил серб, пытаясь унять мою боль. Я знаю, наша Нина гоняла его по лекарскому мастерству, я же в то время был в, так скажем, командировке. Он протер мой лоб тряпкой еще раз. — Я и обратиться не могу. Эта тварь нас заблокировала. Я теперь человек, а ты… А ты бер.
В смысле я бер? Опустил взгляд — голова отозвалась тяжелым ударом крови по вискам— и увидел вздымающиеся бока и живот медведя. Но почему я не слышу его?
«— эй, ты тут?»— тихо позвал своего медведя мысленно, но ответа не услышал. То есть я заперт в теле медведя? Пиздец, приплыли.
— Что, и твой молчит? — спросил серб. Вопрос не требовал ответа, он был риторическим. — И мой тоже. Кир, что делать будем? Выдрать цепи не получается, я полночи пытался. Ошейник этот проклятый, — Вукович остервенело дернул полоску стали на своей шее, — Тоже не сорвать. Надо выбираться как-то.
Надо, брат, надо. Наши девчонки нас ждут. Мы обещали вернуться. Боль понемногу утихала, а я все звал своего медведя. Бесполезно. Бер молчал. Я не чувствовал его. Совсем. Как будто его… Больше нет.
24. Варвара Миронова
Из сна меня выдергивает широкая ладонь Глеба Ивановича. Непонимающе хлопаю на него глазами, пытаясь сообразить, где я.
— Варрварра, — он немного потряс меня за плечо, — Вставай. Нам надо идти.
— Что? Мы же только пришли.
— Только, только, — кивнул дед моего мужчины. — Кое — что произошло.
— Что-то с Кириллом? — сердце сжалось от нехорошего предчувствия, а внутренности стянуло в тугой узел страха.
— Я очень надеюсь, что это не они. — Глеб очень серьезно на меня посмотрел, и по спине побежал холодок липкого ужаса. — Птичка на хвосте принесла, что у местного недобитка-князька появились два новых пленника. Один из них человек, что ругается на языке, похожий на старославянский, а второй— медведь.
— Кирилл! — ахнула я, подскакивая с лавки.