Или кого-то.
Однако, с выводами я, похоже, поторопилась. С противоположного конца появляется низкорослый полноватый мужчина в красной шапке, натянутой на самый лоб. Он торопливыми шагами направляется к Киллиану, спотыкаясь о собственные ноги.
Я успеваю спрятаться за бесхозными пустыми ящиками прежде, чем мужчина или Киллиан могли бы меня заметить. Приседаю на корточки и слежу за всем происходящим через щель между деревяшками. Их разговор мне не слышен, но зато прекрасно видно разгневанное и раздосадованное одновременно лицо Киллиана. Незнакомец, стоящий ко мне спиной, стаскивает шапку с головы и сжимает её в руках. Его опущенные плечи тоже не говорят ни о чём хорошем. Спустя какое-то время Киллиан, поджав губы, кивает куда-то в сторону, где лично я не вижу ничего, кроме конца причала и пенных волн. Но, кажется, тот, кому этот жест предназначался, всё понял: он делает несколько шагов к самому краю, а затем … просто исчезает.
Я собираюсь выбраться из своего убежища, когда Киллиан вдруг зовёт меня по имени.
— Ты видел? — кричу я в ответ, выходя из-за ящиков.
— С самого начала. Я же пират, красавица. Шпионаж, как и обман, воровство и кутёж, у меня в крови.
Киллиан улыбается, но когда я подхожу ближе, сразу распознаю фальшь и откровенную усталость в его глазах. Он даже не пытается придать взгляду прежний блеск человека, уверенного в собственном превосходстве.
Я останавливаюсь в полушаге от того, чтобы оказаться к Киллиану непозволительно близко. Какое-то время он смотрит мне за спину и в нервном жесте крутит кольцо на большом пальце подушечкой и ногтем указательного, а затем вдруг трясёт головой, двигается навстречу и протягивает ко мне ладонь. Казалось, Киллиан хочет схватить мою руку, но вместо этого он кладёт ладонь мне на щёку.
Одно из его колец касается самого края моих губ, а холодные пальцы оставляют следы на коже возле уха и на шее.
— Что такое, Миллс? — спрашивает Киллиан, заглядывая прямо в глаза.
Я моментально теряюсь.
— Почему ты спрашиваешь?
— Ты выглядишь озадаченной.
— Ты тоже, — парирую я.
Его пальцы всё ещё на моей щеке. Я не прошу убрать ладонь, потому что это всего лишь прикосновение.
— Я нашла лук, — наконец признаюсь я.
Пират — явно не образцово-показательный человек для доверия, так зачем же я это делаю?
— И?
— И кажется, он не работает без стрел. А их уничтожил Румпельштильцхен..
При упоминании о Тёмном, Киллиан выдвигает челюсть и напрягает её с такой силой, что играют желваки. Я накрываю его ладонь на моей щеке своей ладонью.
— Тебя что-то беспокоит, — констатирую я, хоть и заранее знаю, что он скажет нет.
Но в этот раз ошибаюсь — ответом от Киллиана мне служит тишина. Он отводит взгляд в сторону, грустная — (такая, от которой у меня внутри что-то с глухим стуком падет) — улыбка трогает край его губ. Вторая его рука, та, что с крюком, обхватывает меня за корпус, притягивая ближе.
Ещё немного — и мы дышим одним воздухом.
— Прости меня, красавица, — шепчет Киллиан, будто бы нас кто-то может услышать. — Кто ж знал, что у судьбы такое скверное чувство юмора.
Я медленно киваю. Ему ведь не за что извиняться! Или я чего-то не знаю?
И прежде, чем я задаю вопрос, он убирает ладонь от моего лица, размещает её меж лопаток и прижимает к себе ещё ближе, обнимая. Странное предчувствие чего-то грядущего зарождается внутри, и я пытаюсь подавить его, расслабляясь в объятиях Киллиана и укладывая подбородок ему на плечо.
***
— Мистер Голд?
Незваный гость застаёт Реджину как раз тогда, когда женщина уже собирается ложиться спать. Она посильнее запахивает шёлковый халат и, сдвинув брови к переносице, выжидающе смотрит на мужчину.
— Я не пришёл бы, не будь это чрезвычайно важно, мисс Миллс, — произносит он без тени улыбки.
Ему не до смеха. Часами ранее у него забрали вещь, не такую значимую по цене, но невероятно могущественную по силе.
— В чём дело?
— В вашей дочери.
Реджина тут же меняется в лице. Она грубо хватает мистера Голда за идеально выглаженный воротник пиджака, втягивает в свой дом, захлопывает дверь лёгким взмахом свободной руки и на повышенных тонах требует объяснений.
Мужчина не торопится раскрывать все карты. Он прекрасно знает, что сегодня ему уже ничего изменить не удастся, а потому лишь медленно и методично приглаживает появившиеся складки на плотной ткани цвета бордо, сопровождая это показательным притоптыванием ноги в дорогой лакированной обуви.
Реджина еле сдерживается. Ей приходится сжать руки в кулаки и напомнить себе о том, что этажом выше спит ещё один её ребёнок — маленький мальчик по имени Генри.
— Так в чём же дело, мистер Голд? — повторяет женщина уже тише и сквозь зубы. — И лучше вам сказать сразу, ведь в третий раз повторять я не собираюсь.
На удивление, Голд коротко кивает.
— Помнится, мы с вами разговаривали на днях об одной вещице, когда-то принадлежащей вашей дочурке. О той самой, что, в результате сделки с вашей матерью, досталась мне.
Реджина прикусывает губу.
— Волшебный лук в обмен на то, чтобы часть моего проклятья перенеслась в Придейн и зацепила Лу, — без особого затруднения вспоминает женщина.
— Волшебный лук выращивают великаны в своих садах, — иронично подмечает мистер Голд. — А это оружие способно убить любого с одного выстрела. И не важно, кто жертва: фея, злая ведьма, человек без сердца или, что более катастрофично, я. Мы с вашей матерью заключили сделку: я переношу Лу в Сторибрук, а она оставляет мне в распоряжение лук и стрелы, от которых я благополучно избавляюсь, чтобы обезопасить себя.
— И? — Реджине не терпится узнать кульминацию всего этого объяснения.
— И я сжёг стрелы дотла, потому что один лук уже не имеет смертельного эффекта, а уничтожать оба предмета мне не хотелось — столько концентрированной чёрной магии могло пропасть зря! … Я посчитал, что этого будет достаточно, но на всякий случай позволил себе ещё и немного промыть вашему чаду мозги, чтобы её к этому луку даже не тянуло, как было в Придейне, где она, после того, как нашла, из рук его не выпускала. Да вот кое-что пошло не по плану …
— Я и так сдерживаюсь сейчас из последних сил, чтобы не выставить вас за порог, а вы ещё и подливаете масло в огонь подобными заявлениями, — Реджина скрещивает руки на груди. — К тому же, думала, что у вас, мистер Голд, ничто и никогда не выходит из-под контроля.
— Даже самым гениальнейшим из нас не чужды ошибки, мисс мэр, — показательно спокойно отвечает мужчина.
Повисает пауза. Реджина позволяет себе прислушаться, не доносится ли шорох сверху, и не проснулся ли Генри.
Кажется, нет. Тишина
— Тогда объясните же мне наконец, что заставило вас явиться ко мне в столь поздний час?
Мистер Голд в непривычной ему манере прочищает горло, прежде чем снова начать говорить:
— Как бы противоестественно это не звучало, но я запечатал самые тёмные и потаённые части личности Лу, вместе с её любовью к стрельбе по живым людям, заклинанием, разрушить которое был способен только поцелуй истинной любви. Ведь мы с вами не понаслышке знаем, как тяжело иногда её отыскать.
Реджина в миллиметре от того, чтобы взорваться.
— Мистер Голд, прошу вас, ближе к делу.
— Вашей матери снова удалось обойти меня: она, возможно, сама того не ведая, доставила в Сторибрук истинную любовь Луизы. — Мистер Голд делает глубокий вдох. — Сегодня она нашла лук. На то, чтобы зарядить новые стрелы магией, ей не понадобиться много времени. И после того, как это случиться, могу гарантировать вам лишь один очевидный успех — больше никому и в голову не придёт назвать именно вас Злой Королевой.
Комментарий к 7
http://vk.com/ughnastiel
========== 8 ==========
Звонкий колокольчик оповещает владельца лавки древностей о том, что явился потенциальный покупатель. Мистер Голд поднимает глаза, но перед ним не обычный житель Сторибрука, а сама мэр Миллс, собственной персоной.