— Ты знаешь, как это работает? — спрашивает Голд, и что-то в тоне его голоса настораживает Киллиана.
Обычно, так разговаривают те, кому известно чуть больше, чем другим присутствующим.
— Ну разумеется. Три сердца, кровь проводника, твоя и моя. И магия, как активирующее звено, — будничным тоном отвечает Кора.
— А последствия?
— Что-то вроде того, где ты остаёшься ни с чем, а я с силой Тёмного, дочерью и внучкой?
Тонкие губы Коры растягиваются в улыбке, образуя пучки морщин в уголках глаз. Голд вопросительно приподнимает брови, глядя на неё, потом вдруг переводит взгляд на Киллиана и лишь тогда произносит то, от чего у пирата пробегает дрожь по всему телу, словно разряд тока:
— Если проводник недостаточно силён, он умирает. — Теперь Голд переводит взгляд на Кору. — Ты не знаешь, насколько сильна Лу, а потому есть шанс, что живой ей не выйти.
— Нет! — лицо Киллиана вспыхивает.
Он непроизвольно дёргается в сторону Коры. Женщина лениво взмахивает левой рукой (правой она крепко вцепилась в кинжал Тёмного с выгравированным именем Румпельштильцхена на лезвии), и Крюка отбрасывает назад. Теперь он бьётся об стену спиной. От поясницы разливается боль, перед глазами звёзды от удара, приходящегося на затылок.
— Ты не посмеешь, — цедит пират сквозь зубы. — Это же твоя внучка!
— Красная Королева никогда не была склонна к сантиментам, — отмечает Голд.
— Молчать! — вскрикивает Кора, и Голд тут же послушно смыкает губы. Она встаёт с места и принимается мерить комнату шагами. — Это осложняет ситуацию, — произносит она себе под нос.
Киллиан нервно смеётся.
— Осложняет ситуацию? Мы говорим о смерти твоей внучки!
— И что? — Кора останавливается на месте и складывает руки на груди. — Моё счастье и счастье моей дочери против одной жизни, пусть даже и Луизы… Мне кажется, выбор очевиден.
— Но Реджина, — не унимается Крюк. — Ты думаешь, она захочет снова потерять родную дочь, которую только что приобрела?
Кора смотрит на Крюка из-под опущенных ресниц и тяжело вздыхает.
— Она сама не знает, чего хочет. И так всегда было! Уверена, что если с ней останется Генри, со смертью Лу она сможет смириться, как смирилась и с кончиной Дэниела.
Крюк не знает, что на это ответить. Слова Коры кажутся ему дикостью, небылицей. Разве так можно? Неужели, человек может настолько сильно чего-то хотеть, что пойдёт даже на убийство родного человека?
Повисшую тишину прерывает хлопок входной двери и звон колокольчика, оповещающего о том, что в лавке Голда незваные гости. А ещё спустя мгновение появляется Лу. Одета она не как обычно: сейчас на ней чёрная блузка, открывающая ключицы, юбка до колена и каблуки. Крюк сказал бы, что выглядит она невероятно, если бы не лук в её руках с натянутой тетивой и размещённой на ней стрелой, и чистейшая ненависть, горящая в глазах.
Мысли у Крюка путаются. Он совершенно не узнаёт ту, к которой умудрился привязаться даже без сердца, бьющегося в груди.
***
Передо мной удивлённая Кора, уставший Голд и потерянный Киллиан. На лбу последнего горит красная полоса, как от удара. Я ни секунды не теряюсь, ещё сильнее оттягивая тетиву.
— Милая! — с улыбкой восклицает Кора и делает шаг ближе ко мне.
— Даже не думай, — цежу сквозь зубы. — Ещё шаг, и я выстрелю тебе в голову.
Кора приподнимает брови и недовольно качает головой, словно я её разочаровала.
— Ну что за глупости, Луиза, — снисходительно произносит она.
Терпеть не могу, когда меня принимают за дурочку.
— Я видела тебя в палате Тарана. Видела, как ты притворялась Реджиной, а потом убила его … Я всё поняла — ты держала его в плену, не она. Ты и, — я поворачиваюсь на Киллиана, и теперь он под моим прицелом, — твой ручной пират.
Я смотрю в глаза Крюка, и мне становится нехорошо, будто съела что-то испорченное. Я уверена в сказанном, но почему-то просто не могу поверит в то, что Киллиан способен предать меня.
Да и он сам выглядит так, будто его в угол загнали.
— Всё было сделано для твоего же блага, родная, — мягко произносит Кора.
Но я не могу отвести взгляда от Киллиана. Его лицо бледнее морской пены, рука сжата в кулак, словно готовится к бою. Но по глазам вижу — не со мной.
— Ты всё время служил ей, да? — спрашиваю я. — Всё время знал, что она убьёт Тарана?
Киллиан открывает рот, чтобы что-то сказать, но теряется, будто не может подобрать слов.
— Не принимай это на свой счёт, Луиза, — произносит Кора. — А ты. — Она поворачивает голову на Киллиана и щёлкает пальцами. Губы мужчины на мгновение озаряет блёклый свет. — Замолчи.
Киллиан касается своих губ. По растерянному взгляду я понимаю — пират не может говорить. Кора заколдовала его.
— Для чего всё это? — спрашиваю я.
Рука, оттягивающая стрелу, уже порядком затекла. Я чувствую тяжесть в плече, но опускать оружие не собираюсь.
— Ради справедливости, — отзывается Кора.
И тут Киллиан дёргается вперёд, заставая врасплох не только меня, но и всех присутствующих. Он кидается на Кору, но женщина, увернувшись, одним лёгким взмахом руки откидывает пирата в стену за моей спиной. Я замечаю у Коры во второй руке что-то длинное и блестящее, прежде чем оборачиваюсь проверить, в порядке ли Киллиан.
Пират без сознания распластался на полу.
— Голд, займись им, — произносит Кора, и, что самое странное — мужчина слушается.
Я вспоминаю, где видела раньше кинжал, в который так крепко вцепилась Кора — в книге Генри. Это оружие способно управлять Тёмным.
Так вот что ей нужно! Прячется за справедливостью, а сама просто хочет обрести больше власти!
Голд проходит мимо меня и грубо поднимает Киллиана за шкирку. Трясёт до тех пор, пока мужчина не приходит в себя, а затем хватает его за горло, буквально вбивая в стену.
— Эй! — вырывается у меня.
— Дорогая, можешь не стараться. До тех пор, пока я приказываю Румпельштильцхену что делать, он не сможет остановиться.
— Да? — с вызовом уточняю я. Мой прицел снова меняет позицию. Теперь он направлен на руку Коры, держащую кинжал. — Проверим, кто окажется быстрее: твой приказ или моя стрела?
На секунду — буквально мимолётную — лицо Коры покрывает тень сомнения. Но она тут же сгоняет её и снова улыбается, правда теперь её рот напряжён, будто женщина съела что-то кислое и тщательно старается скрыть мину.
— Не будь дурой, — её голос уже не так мягок. Теперь каждое её слово слетает с губ и разрывает воздух словно пуля. — Или твой друг умер зря?
Ещё одно слово про Тарана, и моя рука может дрогнуть.
Я сжимаю челюсть с такой силой, что скрипят зубы.
— Я дам тебе лишь одну возможность всё объяснить. И если мне не понравится то, что ты затеяла, я буду стрелять. — Я делаю короткую паузу, чтобы не звучать как истеричка, а потом добавляю: — Пусть Голд отпустит Киллиана.
Взгляд Коры медленно уходит за мою спину. Что-то с глухим стуком падает на пол, и я быстро оборачиваюсь. Киллиан, запутавшись в собственном плаще, сидит, прислонившись спиной к стене. В полушаге от него стоит Голд и брезгливо вытирает ладонь, которой держал пирата за шею, о свои брюки.
— Ты в порядке? — обращаюсь я к Киллиану.
Он поднимает глаза и смотрит на меня с невероятной усталостью. Совсем забыла — он же не может говорить.
— Я думаю, сейчас ему лучше обычного, — подмечает Кора.
В её голосе столько желчи, что я ощущаю явный подтекст этой фразы.
Снова перевожу цель на неё, демонстрируя всем видом, что опускать оружие не собираюсь.
— Говори, — требую я. — Только правду. Я почувствую, если ты соврёшь.
Это ложь, но мне главное звучать как можно убедительнее. Кора подходит к дивану и присаживается на самый край. В тишине комнаты его пружины поскрипывают под весом женщины. Она, не отрывая взгляд от меня, устраивает руку с кинжалом у себя на ногах и начинает говорить, тяжко перед этим вздохнув: