Сейчас я сижу на кровати рядом с аккуратно положенным красным шёлковым платьем, но не трогаю его, а лишь бросаю косые взгляды, будто оно, словно дикий зверь, может на меня напасть.
Это платье не принадлежит мне. Раньше, ещё в Сторибруке, я открывала шкаф в своём номере в гостинице миссис Лукас, где висели джинсы, фланелевые рубашки, удобные свитера с растянутыми рукавами, майки на длинных тонких лямках и понимала, что эта одежда только моя; я знала, как её носить.
А это платье с вышитыми на рукавах кружевами и глубоким декольте… Оно принадлежит другому человеку.
Лёгкий стук в дверь заставляет меня вздрогнуть. Я сжимаюсь в комок.
— Войдите, — произношу тихо, но всё же кто-то снаружи дёргает дверь на себя.
У меня перехватывает дыхание. Реджина словно сошла со страниц книги Генри, разве что наряд у неё не в чёрных, а в синих тонах, а волосы распущены и волной падают на открытые плечи. Она улыбается мне и входит в комнату.
— Привет, принцесса, — весело здоровается Реджина. В её руках та самая пара чёрных туфель, о которых рассказывал Робин. Они ещё красивее, чем я думала. И эти туфли точно мои. — Смотри, что я тебе принесла!
Она подходит ближе и ставит туфли у изножья кровати. Выпрямляясь, она протягивает мне руку, и я хватаюсь за неё, словно за спасительный трос. На таком близком расстоянии вижу, что она старше, чем я её помню. На вид ей лет сорок пять, не больше, но и не меньше. Я различаю лапки мелких морщин в уголках её глаз.
Значит, в этом мире время не стоит на месте.
— Мама, — наконец произношу я.
Реджина хмурит брови, будто пытается что-то понять. Она приседает на корточки у меня в ногах, хватает мою вторую ладонь и внимательно осматривает моё лицо.
— Всё хорошо?
— Не знаю, — я качаю головой. Глубоко вдыхаю и выдыхаю, выдерживая паузу, потому что чувствую, ещё чуть-чуть — и я расплачусь. — Почему… почему я жива?
Глаза Реджины расширяются, но затем улыбка появляется на её лице.
— Господи, — она опускает голову и выдыхает. — Как же ты меня напугала! — Она снова поднимает на меня взгляд. - Лу, да? Это ты?
— Да! — киваю я с неожиданным энтузиазмом и, опускаясь на колени на пол напротив Реджины, бросаюсь ей на шею.
Я обнимаю её так, словно не видела десятки лет.
— Я уже и не думала, что услышу тебя, — произносит Реджина мне за спину.
Я понимаю, что она имеет в виду. Всё это время её дочерью была принцесса Ханна — девчонка, которая любит платья с глубоким декольте, обращается ко всем на «вы» и стреляет из именного лука с мужчиной по имени Робин, который, кажется, является ей отчимом.
Я, Лу Миллс, совершенно на неё не похожа.
— Что произошло? — отстраняясь, спрашиваю я.
— А что ты помнишь? — вопросом на вопрос отвечает Реджина.
Вспоминаю утреннее пробуждение. До него — пустота, а после — абсолютно новый мир.
— Ничего, — честно произношу я. — Будто память стёрли. — Может, так и есть? — Это снова Кора? Её заклинание?
Реджина отрицательно мотает головой.
— Это Голд сделал. Был лишь один способ тебя спасти, и нам пришлось им воспользоваться. — Реджина поджимает губы и на мгновение отводит глаза. — Ты злишься?
— Конечно, нет! — тут же выпаливаю я и только потом задумываюсь. — То есть… Я даже не знаю, есть ли у меня на это повод. Вы спасли мне жизнь, но… какова цена?
Лицо Реджины принимает отсутствующее выражение, будто бы женщина мысленно перенеслась в прошлое. А потом она вдруг произносит то, от чего внутри закрадывается подозрение:
— Прежде, чем я расскажу тебе, ты должна понять — у меня не было другого выбора.
***
Голд вернулся спустя некоторое время и принёс с собой катушку тёмно-фиолетовых шерстяных ниток.
— Вот, — сказал он, опустив их на стол.
— Что это? — спросила Эмма. Она протянула руку, чтобы потрогать катушку, но Голд успел раньше и слегка ударил её тростью по ладони. - Эй, сдурели что ли? — воскликнула Эмма и затрясла рукой.
— Мисс Свон, я попрошу вас не трогать эту вещь, — сухо произнёс Голд. Он перевёл взгляд на меня, его лицо не говорило ни о чём хорошем. — Нужно поговорить. Наедине.
Я кивнула, зато вот Крюк остался недоволен. Он, стоящий всё это время в дальнем углу со сложенными на груди руками и разглядывающий всех присутствующих исподлобья, в два огромных шага пересёк комнату и остановился с центре.
— Я не собираюсь сидеть здесь и ждать, пока вы оба будете обсуждать планы насчёт спасения Лу без моего участия.
— Это ещё почему? — я спросила не из-за интереса, скорее, чтобы просто дать пирату время взвесить все «за» и «против», прежде чем он решил бы наделать глупостей.
— Потому что я ни одному из вас не верю, — отчеканил Крюк. Его взгляд скользнул от меня к Голду. — Особенно тебе, Крокодил. Так что говори при всех.
Эмма согласно кивнула. На лице у Голда появилась тень недовольства, а прищуренный взгляд выдал явное раздражение.
— Дело в том, что есть небольшая проблема, — Голд специально выделил моё имя, чтобы подчеркнуть — эта информация должна была предназначаться только мне. - Там, где есть смерть, всегда будет смерть. С помощью этих ниток, капли крови и магического отвара нам удастся перенести Лу и, скажем, вас, в день, когда она родилась, но через двадцать три года она всё равно погибнет. Её сердце просто остановится в ту же секунду, как часы пробьют нынешнее время смерти.
У меня затряслись руки. Неужели, выхода совсем нет?
— Есть другой способ? — терпеливо уточнил Крюк. По тону его голоса казалось, что пират сразу же протрезвел, как разговор зашёл о реальной возможности спасти Лу.
Я вспомнила слова Голда о том, что моя мать, сама того не подозревая, привезла в Сторибрук истинную любовь Лу, но этот эксцентричный любитель выпивки и подводки для глаз, как ни крути, совершенно не вязался у меня с образом достойного кандидата на руку и сердце моей дочери.
Разве этот тип, который ворует, обманывает и соблазняет женщин уже, похоже, не один десяток лет, вообще мог любить?
— Есть, — подтвердил Голд. — И мисс мэр, которая, в своё время, любила поиграть с чужими сердцами, наверняка знает, какой.
Я была уверена, что он имеет в виду обмен сердцами. Если тому, что сейчас медленно превращается в прах у Лу в груди, теперь в любом времени и любом мире отведено лишь двадцать три года со дня рождения, то нужно просто заменить его на другое.
— Это не сработает, — единственное, что я смогла произнести вслух.
— Всё возможно, если иметь качественные ресурсы, — ответил Голд.
Некоторое время мы просто смотрели друг другу в глаза, будто бы пытаясь вести немой диалог.
«Неужели, ты не шутишь?», — как бы спрашивала я, на что в ответ получила лишь приподнятое плечо.
— Можно поинтересоваться, о чём вы двое так активно молчите? — подала голос Эмма.
Она скрестила руки на груди, демонстрируя всем видом, что не отступит, пока не получит ответа.
— Когда умер Дэвид, — издалека начала я. — Помнишь, что я сделала, Свон?
Эмма кивнула.
— Да. И мы с Мэри Маргарет будет тебе вечность за это благодарны.
— Такие фокусы срабатывают только с определёнными людьми, — продолжила я, не обращая внимание на слова Эммы. — Например, если бы умерла ты, то своим сердцем бы я делиться не стала, потому что, в противном случае, мы бы обе отправились на тот свет.
Крюк за моей спиной прыснул. Эмма закатила глаза.
— Мисс мэр хочет сказать, — встрял Голд, — что только истинная любовь способна на подобные метаморфозы.
— Ну, в прочем, что и требовалось ожидать, — кивнула Эмма. — То есть, если нам каким-то невероятным чудом удастся отыскать истинную любовь Лу и уговорить его поменяться сердцами, мы спасём её? Это единственный способ?