— Что ты тут делаешь, тётушка? — весело осведомился он. — Я очень рад тебя видеть в добром здравии.
— Отдыхаю, дорогой, набираюсь сил перед встречей с твоей матушкой, — отвечала с улыбкой Леонтина. — А ты стал просто красавец.
Оба были искренне рады встрече.
— Не говори пока маме, что я здесь. Я непременно приеду к вам, но чуть попозже. Сохрани нашу встречу в тайне. Родолфу от души рассмеялся:
— Мамочка наводит трепет на всех. Меня она вызвал телеграммой, и ты видишь, я тут же примчался. Но сначала решил навестить родные места.
— И правильно сделал, — одобрила Леонтина. — Если ты тут задержишься, я буду тебя навещать, чтобы ты не умерла с голоду, — пообещал Родолфу.
— Очень тронута твоей заботой, мой дорогой, — отозвалась Леонтина.
Не прошло и часа с тех пор, как ушёл Родолфу, а Леонтина снова услышала голоса.
«Что за удивительный день, — подумала она. — Оказывается, заброшенная гостиница пользуется в городе популярностью!»
Если бы Леонтина была городской жительницей, она поняла бы, что видит в щелочку первую леди города дону Адму и сеньору Амаполу, большую любительницу всяких экстравагантностей. Но и в качестве городского старожила она не поняла бы, почему эти две женщины назначают друг другу свидание в заброшенной гостинице. Обменявшись несколькими фразами, обе сели на машины и уехали. Леонтина только покачала им вслед головой. Она не хотела знать никаких чужих тайн. Она знала, что чужие тайны очень опасны, и вовсе не стремилась стать их хранительницей.
Машины уехали в одном направлении — в верхний город.
За обедом Феликс не без гордости сообщил жене, что сумел привлечь на свою сторону Ливию и дал сеньоре Проэнса весьма солидную сумму на ремонт церкви.
— Благотворительность интересует и меня, — процедила Адма. — Я сама займусь этим вопросом, и ты останешься, мной доволен.
— Я всегда доволен тобой, моё сокровище! — глядя на жену с нежностью, сказал Феликс.
Они прожили вместе уже много лет, но любовь их была жива. Поддерживала огонь в семейном очаге Адма. Для неё существовал только Феликс, всюду и везде только Феликс. А для Феликса такой привязанностью был сын, повсюду и везде на первом месте был для него Алешандре. Адму сын раздражал, она относилась к нему иронически, не верила в его деловые качества. Привязанность Феликса к сыну была ей неприятна. Она ревновала мужа. Алешандре страшно обижался на мать, грубил ей, упрекал в нелюбви.
— Я вырос на руках Ондины, — повторял Алешандре, — она одна меня любила и любит.
Адма не обращала никакого внимания на его слова, ей было не до сына, она была занята совершенно другим.
После того как Феликс ушёл в префектуру, Адма отправилась на встречу с Амаполой. Никто в городе и не подозревал, что они родные сёстры, а они тщательно скрывали своё родство.
Адма вызвала сестру в Бразилию после того, как Феликс стал претендовать на наследство. Она пыталась обеспечить себе хоть какие-то тылы, не сомневаясь в преданности сестры. Чуть позже она сделала всё, чтобы адвокат Феликса сеньор Отасилиу познакомился с Амаполой и женился на ней. Амаполу вполне устраивал брак по расчёту, на большее она не претендовала. Но брак получился по любви, причём любви взаимной и страстной. Благодарная Амапола ещё больше привязалась к сестре, повиновалась ей беспрекословно и готова была ради неё на всё. Свою ревность и борьбу с Розой Палмейрау она скрывала от Адмы, боясь, что старшая сестра над ней только посмеётся. Сейчас Адма взяла её с собой, и они обе нежданно-негаданно нагрянули в церковь, где царила счастливая Августа Эвжения. Получив от Феликса крупную сумму денег, Августа почувствовала себя настоящей королевой. Деньги она немедленно положила на свой счёт и теперь вдохновляла своих помощниц на трудовые подвиги.
— Нам придётся работать не покладая рук, — вещала она.
В эту минуту на пороге появились Адма и Амапола. Августа сразу почувствовала недоброе. Адма не могла забыть ей служанки, которую чванливая сеньора де Проэнса когда-то прислала к ней на приём вместо себя. Теперь наступил час её торжества.