- А чего ей будет.
Долго говорить не положено. График надо выдерживать. И об этом оба знают. «Омик» дает прощальный гудок. Вечером он возвратится обратно.
– Вот и началось, - произнёс Степаныч.
Парнишка стоит рядом, молчит, не отвлекая от его шкиперских обязанностей.
- Здравствуйте Виктор Степаныч.
- А ты меня откудова знаешь? Вроде первый раз тебя вижу, - недоверчиво спрашивает Степаныч.
- Меня начальство из Казани к Вам прислало. Помощником.
- Я вроде не просил. (Степанычу стало как-то тревожно на душе). Ладно, пойдем в дом. Там разберемся. А то на людях как-то неудобно.
Оглянувшись, паренек никого не заметил. Но Степаныч был уже на мостках по направлению к избе. Пришлось идти за ним.
- Как зовут-то?
- Арсений.
- Значит, увольнять меня хотят, а ты вроде как смена.
- Да я к вам на стажировку, на лето. Сам я в речном техникуме учусь.
- А, сначала ты у меня, потом на «Омике», а потом значит капитаном дальнего плаванья? Временщик. ты хоть знаешь ...? – Тут у Степаныча начало закипать в груди и подходить непонятная злоба, но немного задумавшись он философски произнес:
- Да что ты знаешь.
Арсений понял, что уже начал наживать себе врага. Тут они зашли в из-бу. Степаныч с грохотом опустился на стул. Возникла пауза. Этого он не ожи-дал. Так вот сразу, внезапно. А как же он? Куда сейчас к закату можно сказать жизни? Он закурил. Паренек-то тут вроде не виноват.
- Ладно, разберемся. Давай кровать принесем из сарая, а то где спать-то будешь? – Уже более миролюбиво произнес Степаныч и направился к выходу. Арсений двинулся следом.
- Сам-то казанский?
- Да.
- А что, в капитаны-то не стремишься. Или сегодня здесь, завтра там? – ехидно подначил Степаныч.
- Еще не решил.
- Не решил он, – Буркнул Степаныч, - Ладно, пошли. Да ты котомку-то оставь. Никто не возьмет.
Больше он вопросов не задавал, а пошел открывать сарай. Арсений по-плелся за ним. Уже во дворе Степаныч распорядился, отдавая ключи.
– Ты давай бери раскладушку, закроешь потом вот, а я пойду на при-стань, «Омик» должен подойти.
На самом же деле он поспешил на пристань связаться по рации с начальством и узнать столь внезапное решение о предстоящей его замене. Был обед и в конторе никто не отвечал. Степаныч вышел на берег, не зная, что и де-лать. Потом, подумав, решил зайти к Ильдусу-абы.
Дача Ильдуса была слева от пристани. Старенький деревянный домик на фундаменте из белого волжского известняка скрывался в тени высоких лип. В свое время, когда были силы, он сам таскал эти камни с берега. Теперь домик нуждался в ремонте, но сил уже не было. Ильдус снимал ставни с окон.
- Как здоровье, Ильдус-абы?
- Помаленьку Степаныч. Как перезимовал?
- Нормально. Зима-то нынче теплая была. Волга только в конце января встала.
- Заходи в дом, чай будем пить.
Уже в доме, сидя за столом с электрическим самоваром, Степаныч рассказал о случившемся.
- Куда мне теперь? Под забором до самой смерти жить? Вся карьера загублена.
- Ты не кипятись Степаныч раньше времени. Тебе же напарник все равно нужен. Одному тяжело. Уже год без Надежды Павловны управляешься.
- Надя мне не напарником была. Капитаном. А этот сопляк поди толь-ко школу успел закончить.
- А что, квартиры у тебя в Казани нет?
- Квартиру жене оставил. Еще есть в Мурманске, тоже оставил, был дом на брянщине, сгорел. Мать тогда не выдержала. Померла. Может выпьем? – Доставая чикушку из кармана бушлата спросил Степаныч.
- Не могу. Сердце. Тебе бы жениться. А то неровен час стукнет, как меня вот зимой. Еле отошел. Ну, да смерть не обманешь.
- Да ты что, с ума сошел на старости лет.
- А что, найди себе дачницу – старушку.
- Знаешь Ильдус, вы как сговорились все сегодня. Жизнь хотите мою изменить? Так вот, считайте, что уже изменили. Старушку – дачницу.… Скажешь тоже. Еще скажи, что в Казань меня возьмет, ухаживать будет, клизмы ставить теплые. Нет, я жизнь тоже не в институтах учил. Вот у меня где жизнь-то (хлопнул он себя по плешивому затылку).
Вечер. Далеко на противоположном пологом берегу зажглись огоньки поселка Юдино. «Омик» возвращается обратно в Казань. Степаныч проверяет донки. Рядом с ним стоит бутылка с разложенным на газете зеленым луком, колбасой и хлебом. Он уже заметно пьян. Подходит Арсений с гитарой. Садится на край парапета. Начинает что-то бренчать.
- Хватит бренькать. Всю рыбу мне распугаешь.
Арсений перестал наигрывать.
- Водку пьешь? – протягивая наполненный стакан, спрашивает шки-пер.
- Нет.
- Это хорошо.
- Я курю.
- Многие курят. Только в твоем возрасте еще рановато.
- Да нет. Я траву курю. Вернее курил.