- Это еще что за гадость. А почему не табак?
- Нет, вы не поняли. Это марихуана. Наркотик такой слабый.
- Значит мы не конкуренты. Хотя наркотик это плохо.
- Это лучше водки.
- Чем же это лучше?
- Не дуреешь.
- Дурак ты. Понимал бы чего. Если делать нечего – лучше водку пить. Это тоже дело. – Опрокидывая стакан в рот, закончил диалог Степаныч.
Тут у него зазвонил колокольчик на донке. Он торопливо подошел, под-сек и начал выбирать леску. Леска шла тяжело. Арсений подошел сбоку и стал наблюдать за процессом. Когда крупный лещ показался на поверхности, Арсений не удержался, чтобы помочь и уронил гитару. От резкого звука старик по-терял равновесие и вместе со снастями упал в воду. Арсений попытался помочь выбраться, но воды было по пояс и шкипер, не подав руки, сам вылез на парапет.
Арсений топтался рядом, сопя носом.
- Я хотел…
- Хотел он. Послал господь напарника. Без ужина остались, - Снимая мокрые ботинки бурчал Степаныч.
- У меня в сумке бутерброды есть.
- Ты это напотом прибереги. Ладно, иди спать. Завтра вставать рано.
Арсений недоверчиво посмотрел на ворчащего шкипера и побрел к из-бе. Степаныч остался сидеть на краю. Заходило солнце за темнеющие леса на другом берегу. Его лучи пронизывали вечерние облака оранжевыми стрелами и ослепительно отражались на водной глади.
Хмурое утро с моросящим дождем за окном встретило молодого помощника, лежащего на раскладушке. В избе никого не было. Натянув джинсы и вытащив ветровку из сумки, он вышел на крыльцо. Дебаркадер серел в пелене дождя. Арсений зашагал к нему.
Из кассы доносился громкий храп. Альма у двери заискивающе завиляла хвостом. Заглянув внутрь Арсений увидел Степаныча, спящего на лавке. Громкий гудок заставил его вздрогнуть. Он начал трясти спящего шкипера. Сначала осторожно, но потом все настойчивей. Тот не реагировал.
Арсений выскочил наружу. «Омик» был уже на подходе. Матрос наизготовку стоял у борта с трапом.
- Степаныч где? Отдыхает? – Язвительно спросил он.
- В кассе, добудиться не могу.
- А ты помощник стало быть?
- Ага.
- Тогда принимай конец, - Бросая чалки, сказал матрос.
Арсений поднял брошенный конец и нерешительно посмотрел вокруг.
- Ты что, так и будешь стоять как пень? Крепи, мать твою.
- Куда крепить?
- Ладно, давай я сам.
Матрос ловко перепрыгнул с корабля на помост, выхватил у Арсения конец каната и ловко закрепил на кнехте. Затем одной рукой зацепил трап и вы-волок его с борта, придерживая ногой.
- Учись салага, - Через плечо бросил он.
С корабля начали гурьбой спускаться дачники. На шум вышел шатающейся походкой Степаныч. Он перехватил трап у матроса, мрачно посмотрев на него, отчего тот сразу ретировался к себе на судно. Потом перевел взгляд на Арсения. Он, плотно сжав губы, стоял рядом.
- ЧЕГО СТОИШЬ, КАК ПЕНЬ? РАЗ ПРИЕХАЛ, ТАК РАБОТАЙ, А НЕТ, ТАК НИКТО ТЕБЯ ЗДЕСЬ НЕ ДЕРЖИТ, - пьяным голосом сообщил он.
Арсений повернулся и пошел прочь. Шкипер не ожидал такой реакции.
- Характер, однако, - Повертев рукой в воздухе продекламировал шки-пер.
Проводив «Омик» Степаныч зашел в кассу и посмотрел в осколок зер-кала на стенке. На него смотрело поросшее щетиной лицо с всклокоченной ше-велюрой. Он задумчиво покачал головой, потерев заросший седой щетиной подбородок.
Арсений брел по каменистому берегу под моросящим дождем. Сверху над ним нависали ветви орешника. Дебаркадер скрылся из виду. Обогнув очередной поворот крутого берега, передним открылась широкая долина, образо-ванная впадением небольшой речушки в Волгу. Впереди на холме он увидел белеющие стены монастыря с обезглавленной колокольней и направился туда. Тропа свернула на дорогу, мощенную белым волжским камнем, которая и при-вела его к монастырским воротам, вернее к тому, что от них осталось. За стенами было слышен стук молотка. Войдя в монастырский двор, Арсений увидел двух монахов в черных рясах, сколачивающих стол. Они повернули головы и встали. Один был высокий худой в очках, лет тридцати, другой наоборот невысокий, с широким улыбающимся лицом. Оба бородатые, только у того, кто по-меньше борода была лопатой, а у первого клинышком, как у дьяка.
- Бог помощь.
- И тебе здравствуй, юноша. Какими судьбами к нам бог привел, - спросил монах в очках.
- Да вот шел, дай думаю, зайду. Посмотрю, что тут делают.
- А тебе делать нечего? – С неожиданным интересом спросил невысокий.
- Нечего.
- Тогда может поможешь?
- А чего не помочь. Только я мало что умею.
- Это ничего. Было бы желание и воля господня. Ты кстати крещеный?
- Нет.
- А желание покреститься есть?
- Я не знаю.
- Ну, подумай пока. Тебя как звать-то?