В лугах
На стоге сена ночью южнойЛицом ко тверди я лежал…
Я вздрогну спросонок, открою глаза,От инея в сене хрустят волоса,Сентябрьским туманом луга затопило,И, кажется, наземь сошли небеса —Так близко и страшно пылают светила!Лежу на стогу у небес на виду.Любуюсь-гляжу на большую звезду,Которою трону рукой, если встану.Под утро к загону на ощупь бреду.В загоне мычит потревоженно стадо.Костер у избушки остыл и потух.Косится ворчливо Арсеня-пастух:«Ну как не ругаться, скажи ты на милость,Пойди, соследи-ка ты этих пеструх —Телушка-шалава взяла – отелилась!Но будет, по видам, коровка добра…»Туманом стекая по стенкам ведра,Густое молозиво чиркает тонко.Я грею теленка, обняв, у костраИ звездочку глажу на лбу у теленка.Курчавым сияньем исходит она —Не в недрах Вселенной, а здесь рождена —Мне звездочка эта дороже небесной.Она и потом, в суете городской,Приснится с улыбкой, а может, с тоской,До боли напомнив родимую местность.
Забытое кладбище
Печальные кущи забвенья.Упавшие навзничь кресты.Невольное духа томленьеЗдесь горестно чувствуешь ты.
Ты здесь понимаешь впервые —Но как это, как понимать? —Что мертвыми стали живыеИ некому их поминать.
Весь век на пределе пластались,Судьбу земледельцев несли.И вот – деревень не осталось,И лесом поля заросли.
С округи родимой раздольной,Где весело песни вились,Как будто на праздник престольный,Всем миром сюда собрались.
И я, им ничуть не мешая,На празднике мертвом притих —Их в сердце своем воскрешаяИ грустно любя, как живых.
А души кладбищенской рощиПод шум поднебесных ветвейИ реют, и радостно ропщут,С душой обнимаясь моей.
На берегу пустом…
Виталию Богомолову
Болит моя душа в постылом отдаленьиОт материнских мест —Уж столько лет подряд!И вот хожу-брожуВ забытых снах деревни,Шатаюсь по лугам куда глаза глядят.
Стою, смотрю до слезНа синь озерных плесов,И упаду в траву,И памятью душиУслышу перезвон веселых сенокосов —Вот здесь, на берегу,Стояли шалаши!
Вот здесь, на берегу,Я костерок затеплю,Глаза свои смежу,И в отблесках зариУвижу, как идут,Идут косою цепью,По грудь в траве идут враскачку косари.
А ведренный денекВстает, дымясь в росинках.И далеко видать —Цветасты и легки,пестреют на лугу платочки и косынки,А впереди – в отрыв —Идут фронтовики.
…Вот здесь, на берегу,В подлунном свете тонком,В кругу встречались мы, забыв-избыв дела.И краше всех в кругу была моя девчонка,Гармонь моя в кругуЗвончей других была!
…Как отзвук жизни той,Которой нет успенья,Доносит до меня, не ведая препон,Под шелест камыша и волн озерных пенье,Молитвенный распевИ колокольный звон.
И сердцем этот звонВдруг радостно восхитишь,Воочью разглядишь — до камушка на дне —Звонит в колокола невидимый град-КитежИ главами церквей сияет в глубине!
Там все родное мне!Вон мать идет с причастья.Вон сверстники в лапту играютПод крыльцом.А ближе подойди — расслышал бы сейчас я,О чем на пашне дед беседует с отцом.
Он только что с войны.Он был убит под Ржевом.И на шинели след от пули разрывной.Он с дедом говорит —Дед озабочен севом.И вот сейчас отец обнимется со мной!
И вся деревня здесь,И вся родня – живая!И вот уже поетИ плачет отчий дом!..На берегу пустом, лица не открывая,Сижу и плачу яНа берегу пустом…
Русская песня
В. К.
Помнишь, друг,Как в родимом краюЗапевали застольем, бывало?Подтяни мне,А я – запою,Как в родимом краю запевали.