Если до этих слов она пыталась сохранять спокойствие, то сейчас она уж точно была взбешена.
— Я работаю в этом агентстве три года, меня уже собирались повысить, но произошел инцидент с «Диабло бутс»! Я уже сейчас зарабатываю больше денег, чем кто-либо в моей семье, я ни от кого не завишу, я привыкла всегда самостоятельно разбираться со своими проблемами, и, поверь мне, это стоит всех тех усилий, которые я приложила.
— Слушай, а может, мне стоит поговорить с одним из твоих начальников и объяснить ему, что я хочу…
— Спать со мной? Да, только этого и не хватало!
Он исподлобья взглянул на нее:
— Очевидно, я был бы более тактичен. Но ведь я клиент, может быть…
— Брент, забудь об этом. Это не сработает.
— Откуда ты знаешь? — сопротивлялся он.
Она замолчала, и эта тишина продолжалась так долго, что он уже и не надеялся дождаться от нее ответа. Потом она тяжело вздохнула, и в этом звуке слились и сомнение, и горечь.
— Ну ладно. Я расскажу тебе, откуда я знаю. В мой последний год учебы я все еще работала на радиостанции. Один из моих клиентов был очень… привлекательным мужчиной. Он предложил мне встретиться и сделал вид, что я ему небезразлична. — Она устало пожала плечами. — Я знала, что руководству это не понравится, но к тому времени я уже собиралась переходить на другую работу и думала увольняться. Тем более, — добавила она чуть слышно, — я была очень одинока и просто хотела быть с человеком, который мне симпатичен…
Бренту снова захотелось обнять ее.
— И что случилось?
— Мы встретились несколько раз. К сожалению, привлекательным этот человек оказался только на первый взгляд. Я как можно вежливее постаралась объяснить ему, что не хочу больше с ним видеться. — Она сложила руки на груди, словно стремилась обезопасить себя от воспоминаний. — Несколько дней спустя он порвал все отношения с нашей радиостанцией, мотивировав свой поступок тем, что я сначала соблазнила его, а потом отказала.
— Они уволили тебя?
Марла покачала головой:
— Не совсем. Это была маленькая либеральная компания, в отличие от «Фримонта», а я руководила отделом. Но несмотря ни на что, мне пришлось уволиться немного раньше, чем я собиралась. И получилось так, что моя личная жизнь стоила фирме больших денег.
Брент уперся локтями в колени и стал обдумывать ее слова, не находя утешительных выводов.
— Теперь ты знаешь о двух самых больших ошибках, которые я сделала, — сказала Марла. — Я не могу позволить себе повторить хоть одну из них.
Брент нахмурился.
— Подожди минутку. Ты что же думаешь, что я такой мачо, себялюбивый слизняк, который побежит жаловаться в агентство, если ты бросишь меня?
— Нет, я…
— Нет, черт побери, я не такой. И меня не устраивает сравнение с какими-то недоношенными ублюдками, которых ты по своей глупости когда-то признала симпатичными.
— А меня не устраивает, что ты загоняешь меня в угол только потому, что не в силах противиться своему либидо, — отразила она выпад, уязвленная его заявлением.
— И еще меня не устраивает, что ты постоянно говоришь мне о том, будто я значу для тебя меньше, чем мой заказ. Я думаю, пришло время поставить меня на первое место!
Марла вскочила на ноги.
— Ты никогда не поймешь этого, не так ли? Ты, наверное, свалился с одной из своих обожаемых гор прямо мне на голову! Повторяю еще раз, я не позволю тебе разрушить то, на что я потратила годы.
— На что ты потратила годы? Ты продаешь то, что не делаешь сама, продаешь людям, которым это не нужно и которые не могут позволить себе купить это? Ты позволяешь другим диктовать, с кем ты должна, а с кем не должна проводить свое свободное время? Ты подчиняешься каким-то своим писаным и неписаным…
— Хватит, по-моему, я услышала достаточно! — в бешенстве воскликнула она. Ее трясло, она никогда в жизни не была так зла.
— Ну нет, я думаю тут можно сказать еще очень много, — ответил Брент, встав с коробки и медленно приближаясь к ней.
— Я не собираюсь выслушивать лекции о том, как надо жить, особенно от человека, который постоянно лазает по горам и ходит по волнам и которого невозможно найти именно тогда, когда он больше всего нужен!
— Прекрасно! Тогда почему бы тебе не вернуться к своим бумагам и расчетам. Ведь это единственное, что имеет для тебя значение, разве не так?
— Ты не понимаешь, что имеет для меня значение. Брент, мы не можем жить так, словно участники двух волейбольных команд по разные стороны сетки. Некоторым из нас, чтобы выжить, необходимо много работать и вести себя благоразумно. А это значит, — резко сказала она, — что ты не можешь, словно маленький ребенок, получить от жизни все, чего только не пожелаешь… включая меня.