— Соня! — представилась она сама.
— Значит, в Вашу честь этот омут называют Сониным! — шутя, воскликнул Данаил, озадаченный, однако, таким совпадением.
Девушка усмехнулась и присела на корточки у костра.
— Нет, — тихо сказала она, — омут назвали Сониным не в мою честь, а в честь другой Сони… Вы разве ничего не знаете о ней?
Данаил покачал головой. Девушка вновь усмехнулась, подбросила на тлеющие угли сухих веток и раздула огонь. Потом она навела порядок возле костра, разложила их разбросанные сумки, еду и под ее тонкими умелыми руками их стоянка стала выглядеть красиво и привлекательно.
— Садитесь! — предложила она обоим юношам.
Она сидела, поджав под себя ноги; во всей ее фигурке было что-то детское, но вместе с тем грациозное и чувственное, такое чистое и пленительное, что, когда она подала им по куску хлеба, они приняли его, склонив головы. Как-будто летний день стал еще более ясным и синим, небо — еще глубже, речной омут — прозрачнее, прозрачным, как глаза, задумчиво и властно сиявшие рядом.
…Она тоже была светлоглазая и звали ее Соня. Но волосы у нее были русые и длинные, как у волшебницы. Никто в селе не знал точно, когда она появилась на станции. Из рода Каназыревых была, их близкая родственница. Техником на станции в то время работал один крупный мрачный здоровяк. Никто не видел, чтобы он когда-нибудь улыбнулся. Прежде он работал на фабрике братьев Каназыревых, был из самых верных их людей. Все машины ему доверяли, и на самом деле — разбирался человек в технике. Потом его послали на станцию и больше года он жил там совсем один. Были у него двое помощников из крестьян, но он с ними почти не разговаривал. Они ему носили еду и всякий раз входя в его комнату, видели в углу висящий на ремне карабин.
В горах время от времени появлялись партизаны, но в окрестных селах все было спокойно. Нелюдимый техник стал еще мрачнее и необщительнее с тех пор, как на станции нежданно-негаданно появилась его молодая супруга. Насколько диким был он, настолько мила и красива была Соня. Раз в несколько дней она спускалась в село, делала необходимые покупки и в одиночестве возвращалась на станцию по узкой тропинке среди холмов. Две старые, но ухоженные турбины станции лежали друг возле друга, как два сильных тяжелых зверя, и в зависимости от уровня воды работала то одна, то другая, а изредка и обе вместе. Соня почти не входила в машинный зал с высоким выбеленным потолком. По желтым плиткам, застилавшим пол, отдавались только шаги техника и двух его помощников. Но он, как видно, не очень-то доверял им и постоянно вертелся поблизости.
Одна только Соня как-будто не боялась его. Крестьяне, поля которых находились в каменистой речной долине, часто видели ее у Синего омута. Молоденькая, только что окончившая гимназию, она бродила по холмам с развевающимися от ветра русыми волосами, и они смотрели на нее как на существо из какого-то другого мира. Всем было ясно, что Соня избегает мужа, возрастом и внешностью годящимся ей в отцы.
Через какое-то время в селе стали поговаривать о том, что до этого насильственного замужества Соня любила какого-то юношу, своего одноклассника. Но он ушел в горы, к партизанам. Соня собиралась уйти вслед за ним. Но ей помешали. И вот, в наказание или чтобы замять всю эту историю ее и выдали замуж за техника.
Время всегда справляется со своим делом!
Наверное и Соня смирилась со своей судьбой. Но, возможно не могла забыть любимого, и ее светлые глаза были постоянно устремлены в сторону голубых очертаний близких гор, а глухие тропинки, по которым она бродила в одиночестве, уводили ее все дальше и дальше.
Пролетела весна. Сбежали талые воды, очистилась река и Синий омут засверкал как громадный глаз среди красноватых холмов. Соня каждый день плавала по каналу и казалось, единственной ее радостью было плавать на воле в этой мягкой прохладной воде. Иногда замечали ее издали пастухи, околдованные белизной ее тела и длинными русалочьими волосами. По всему селу шептались об этой чудаковатой Соне, сторонящейся мужа и скитающейся по горным чащам.
До того времени никто не осмеливался плавать по течению канала. Что-то было напутано с наклоном, вероятно, совсем немного, но течение воды и сегодня здесь мощное, способное увлечь за собой и людей, и животных. Соня первая рискнула проплыть по каналу. Закрутив волосы вокруг головы, она неслась по середине потока вдоль шероховатых каменных берегов и останавливалась у самой железной решетки, откуда уже слышно было глухое клокотанье падающей в турбины воды.