— Эллис, ты, наверное, не все расслышала. Я сказал тебе, что меня зовут Эд Лерой Холлингсворт. Ты, скорее всего, просто не обратила внимания на фамилию.
— Не нравится мне все это, — проворчала официантка. — Ладно, хватит, пошли домой, я устала. — При этом Эллис с подозрением поглядывала на пижаму Ленни. — Ну все, — повторила она, — я хочу домой.
— Минуточку, — строгим тоном оборвал ее Холлингсворт.
Бросив взгляд на меня, он чуть наклонился в сторону Ленни:
— Мисс Мэдисон, а что вы скажете о нашем общем друге мистере Ловетте?
Холлингсворт явно обладал даром так поставить вопрос, что собеседник чувствовал себя включенным в общую с ним игру.
— Ну, по крайней мере, он был очень любезен и уже успел во многом помочь мне, — сказала Ленни, явно принимая вызов и делая первый ход в этой партии.
Холлингсворт кивнул:
— Он просто замечательный парень. Мы вообще с ним закадычные друзья. Не стану спорить, он человек куда более образованный и начитанный, но, не побоюсь обратить на это внимание, очень уж правильный. Кстати, у нас в доме есть и другие правильные люди.
— А вы какой? — поинтересовалась Ленни.
— Я-то… Я просто свиреп и необуздан. Вы, конечно, можете мне не поверить, но в глубине души я не более цивилизован, чем первобытный человек. Вино, женщины, всякое такое… Тем не менее все в рамках разумного.
Меня несколько покоробило, что он говорил с Ленни так, словно меня рядом и не было.
— Я очень рада, что переехала в ваш дом, — проговорила Ленни неожиданно эмоционально и, похоже, абсолютно искренне.
Холлингсворт при этом рассеянно кивнул, и мне показалось, что на самом деле он практически ее не слушает.
— Да, — продолжал он гнуть свое, — вообще-то я человек непростой и неоднозначный. Вот вы, мистер Ловетт, что на это скажете?
— Лично я полностью согласен с Эллис. Я хочу домой.
— Давно пора, — проныла Эллис.
Холлингсворт улыбнулся:
— Пожалуй, сейчас действительно не время начинать серьезный разговор. Тем не менее я надеюсь. что в самое ближайшее время мы с вами, мисс Мэдисон, еще побеседуем. — Он официально пожал нам обоим руки, а затем вновь посмотрел на Ленни и добавил своим елейным голоском: — Позволю себе заметить, что вы одеты очень интересно и неожиданно. Я так полагаю, что это новый продвинутый стиль.
Ленни посмотрела на него снизу вверх и усиленно, «с выражением» закачала головой:
— Я знала, знала, что вам понравится. По крайней мере, я на это надеялась. Если честно, то кругом так много идиотов, которые вообще ничего не видят и ничего вокруг себя не замечают.
Мы все опять замолчали, Ленни при этом била мелкая дрожь.
Затем мы попрощались. За спиной я услышал, как Холлингсворт сказал официантке:
— Ну что, сестренка, пойдем.
Мы с Ленни некоторое время шли молча. Она все так же сжимала мою руку — сильнее и сильнее. Вдруг в какой-то момент она, явно усилием воли, заставила себя разжать пальцы и даже как будто бы оттолкнула меня от себя.
— Он очень красивый, — сказала она безо всяких предисловий.
— Да, безусловно.
— Нет, вы, Майки, ничего не понимаете. Да и он сам этого не ощущает, не понимает, что делает его таким привлекательным. Я, например, просто без ума от его вкрадчивого, тихого голоса.
— Терпеть его не могу.
Было видно, что Ленни напряглась.
— Ну конечно, с вас станется. Вы вообще ничего не понимаете.
Я с удивлением обнаружил, что Ленни не на шутку рассердилась на меня.
— Он не такой, как все. Таких как он вообще единицы. И на этих людей окружающие готовы всех собак спустить.
После этого она надолго замолчала и до самого дома не взглянула на меня ни разу. Со стороны могло бы показаться, что она блуждает мыслями где-то далеко и не слишком хорошо отдает себе отчет в том, что происходит вокруг нее, но по напряженности ее тела я понимал, что на самом деле ее мысли в данный момент работают даже активнее и четче, чем обычно. Мы дошли до дома, поднялись по лестнице и подошли к дверям ее комнаты. Я как бы случайно задержался на лестничной площадке, и, к моему удивлению, намек был понят: Ленни пригласила меня к себе. Она опять вся дрожала.
— Прежде чем я лягу спать, нужно, чтобы кто-то подал мне стакан воды, — сказала она, не слишком убедительно разыгрывая роль капризной девочки.
Я почти не удивился, когда обнаружил, что Ленни уже успела передвинуть диван — опять лицом к стене. Стоило это ей наверняка огромных усилий, потому что даже вдвоем мы двигали этот громоздкий предмет с большим трудом. Теперь она забралась на диван и уперлась поднятыми ногами в стену комнаты. Я, преодолевая неловкость, сел рядом с нею и уставился в грязную серую стену с потрескавшейся штукатуркой.