— Не знаю, я не смотрел… Отец просил просто передать.
Переглянувшись с Мицури, Обанай одобрительно кивнул:
— Спасибо тебе, передай отцу, что я его помню. Надеюсь, у тебя все хорошо?
— Не беспокойтесь, всё стало гораздо лучше!
Сенджуро снова заулыбался. К счастью, всё и правда налаживалось: отец перестал так часто пить и буянить, он по прежнему был грубоват, но теперь хотя-бы не распускал руки. Сенджуро стал даже чаще к нему заходить, и приносил ему обед или ужин. В общем, большая мечта Кеджиро о том, чтобы отец исправился, понемногу начинала сбываться!
— Вот как, это радует. Спасибо, что пришел!
— Думаю, Кеджиро наблюдает за нами с небес… — улыбнулась Мицури, приобняв мальчика — И он счастлив…
Такие слова вызывали у Сенджуро смешанные чувства, но определенно приятные. Мальчик был счастлив, что кто-то тоже хранит о его брате светлую память, и рад, что Мицури так о нём отзывалась:
— Благодарю вас, Канроджи-сан!
Помявшись, Сенджуро ушел обратно, оставив молодожёнов вместе.
— Не думал, что Шинджуро вообще вспомнит об этом… — Обанай посмотрел на конверт — Дома открою. Хотя, мне интересно что там.
— Так открывай сейчас! А я посмотрю, что в шкатулке!
С улыбкой, девушка подняла резную крышку и увидела аккуратно сложенный платок и записку. С интересом развернув небольшой листик, она прочитала написанное. Над знакомым почерком был ещё другой, более острый и размашистый — видимо, кто-то что-то дописал:
«Это письмо когда-то написал мой сын и оставил дома, отправляясь в последний бой. Он хотел подарить тебе это на твой день рождения, но пусть будет хоть на свадьбу»
Это было написанно сверху, ещё до самого послания, что осталось от Кеджиро, и перебегая глазами на строки ниже, по щеками Мицури потекли слезы. Уже даже из небольшого письма Шинджуро она поняла, от кого этот подарок:
«Дорогая моя Мицури, ты славно старалась этот год, как и все предыдущие! Пожалуй, я редко умею дарить что-то полезное, за это прошу извинить, но я помню, как-то раз ты помогала работникам в поместье с уборкой и повязала волосы платком. Этот более красивый, нежели те из простыней, и очень тебе подойдет! Знаешь Мицури, твой день рождения и для меня как праздник. Я очень рад, что мне довелось быть твоим учителем!
Кеджиро.»
Руки Мицури немного задрожали, так же как и плечи. Слезы стекали на белое кимоно, глаза затуманились из-за них и ничего не видели, лишь крепко сжимая письмо в руке. Она пыталась подавить все эти эмоции, и Обанай это сразу же заметил и даже испугался:
— Мицури, что такое? — даже не развернув конверт до конца, он обнял её, не понимая, что такого в этой шкатулке могло быть — Что там?!
Мицури только протянула ему письмо, а сама прижимала этот дорогой ей платочек к сердцу. Пожалуй, это самый ценный подарок, что она могла получить на свадьбу, ведь Кеджиро когда-то собирался её поздравить, но просто не успел…
Прочитав письмо, Обанай не меньше удивился, и тихонько прижимая к себе Мицури, что всхлипывала от нахлынувших эмоций, пытался её успокоить:
— Мицури, Кеджиро наверняка не обрадовался бы тому, что ты плачешь… Все хорошо… — бережно вытирая слезы с её лица, он не давай ей снова заплакать — Он старался, пусть даже эта шкатулка лежала почти целый год.
— Ты прав, но… Я очень скучаю по Кеджиро…
Еле сдерживая слезы, Мицури прикрыла лицо рукой.
— Все хорошо, я тоже… Он был нам очень дорог, но мы всегда будем его помнить… Правда ведь?
Обанай и сам не мог смотреть на все это спокойно — этот подарок так странно ощущался, даже и не передать.
— Да, правда.
Успокаиваясь, Мицури бережно сложила письмо и даже закрыв шкатулку, не выпускала её из рук. Она будет хранить её бережнее любых других подарков, что за сегодня им пришлось получить.
— Вот и хорошо. Не плачь, главное, что ты все же получила этот подарок. Кеджиро и правда был очень заботлив по отношению к тебе.
Улыбка на его лице вмиг успокоила девушку — она заметила её даже через маску, и кивнув, утёрла слезы, переставая плакать. Обанай прав, прошло уже много времени, стоит принять это, что Мицури и сделала. Просто иногда такие воспоминания вызывают бурные эмоции.
— Пойдем? Думаю, ты проголодалась.
Смахнув с её щек последние слезинки, Обанай убрал за ухо пару прядей, что выбились из её прически.
— Да, идём… С утра я мало поела!
Уже снова радостная улыбка и сияющие глаза утешили волнения Игуро, и он с облегчением выдохнул, провожая Мицури в новый дом. Предстоял радостный день и долгое празднование. Мицури уже не терпелось попробовать все сладостей, что были приготовлены, и безумно хотелось быть с Игуро как можно дольше и ближе. Сейчас даже небольшое расставание на пару минут она ощущала словно потерю, волнения все ещё не утихали, и она не отпускала Обаная ни на шаг в сторону. Хотя он никуда и не сможет уйти — опасная работа осталась в прошлом, и теперь всё будет куда спокойнее, чем раньше!
========== Ночь ==========
Комментарий к Ночь
Я старалась, честно🙈, сидела краснела, соавтор потел исправляя ошибки, спасибо за помощь, я бы сама не справилась ))
Всем приятного прочтения 💕💐
Длинный день подходил к концу: солнце неспеша катилось к горизонту, готовое за него провалиться, на улице становилось прохладно. Гости разошлись недавно, а в доме воцарились тишина и покой. Обанай и Мицури, после всеобщих празднований, никуда не уходили, а решили отдохнуть и побыть дома.
Переодевшись в удобную, домашнюю юкату, Обанай складывал на кухне салфетки и палочки. Ужин уже был готов и расставлен, от тарелок с белым рисом клубился горячий пар. Он только из печки, и ещё достаточно горячий, но тем лучше — горячее сырым не бывает!
— Мицури, ты идёшь?
— Нет, я не голодная, спасибо!
Мицури в это время сидела в соседней комнате с распахнутыми дверьми, на широком футоне, рассматривая подарки и словно ребёнок, радуясь каждому из них:
— Смотри, тут даже новое хаори! — развернув голубой сверток, Мицури посмотрела на Обаная — Красивое, правда?
— Согласен, очень милое.
Поедая рис с салатом, Обанай спокойно наслаждался едой. За время свадебного пира он почти не поел — постеснялся, вот и сидел как рыбка. В поддержку Мицури, она и сама особо много не поела. Всё равно еда осталась, и они точно успеют все попробовать!
— Хотя знаешь, я тоже пожалуй поем!
Присоединившись к ужину, Мицури довольно опустошала тарелку с рисом.
— Вот и отлично, а то ты уж больно мало покушала!
— Не могу же я кушать, пока ты сидишь в маске!
Доев салат, девушка запила всё яблочным соком
— Да, извини, что обременил тебя…
— Всё в порядке, в конце концов, с тобой кушать куда приятнее, чем на виду у людей, — опустошив стаканчик с соком, Мицури улыбнулась и расслабилась — Было вкусно!
— Согласен, — так же допивая сок, Обанай встал собрать посуду — Вкусно…
— Там ещё было пару писем!
Вернувшись к футону, Мицури села и принялась их читать
— Угу… Удивлен, что Сенджуро вообще отпустили сюда.
— Но всё же Шинджуро-сан меняется, и это хорошо!
Перечитывая поздравления, Мицури тепло улыбалась, осторожно складывая прочтённые на тумбе.
— Ты не хочешь попробовать сладкие моти? Ты же их так любишь, — пройдя по комнате, Обанай сел рядом, заглянув в письмо — Принести их сюда?
— Да, но давай чуть позже.
Рассмотрев несколько последних конвертов, девушка отложила всё в сторону и её взгляд перешёл на Обаная, что с восхищением смотрел на неё. Слегка смутившись, Мицури забрала у него из рук бинтовую маску, что он явно снова собирался надеть:
— Ты же уже дома… — нежно поглаживая его по щеке, Мицури улыбнулась. И что только пришлось ему пережить, это даже представить сложно, насколько это была ужасная боль… — Я говорила тебе по поводу маски.