Встал следом и мертвец, её суженый. Повел головой непокрытой, волос лишенной. Уставился очами алыми, во тьме огнём горящими на невесту свою. И слово молвил.
Но не поняла речей чуждых девица. Не знала она ни таких слов, ни такого говора.
Ухмыльнулся мертвец губами иссохшими, показав девице клыки острые. Но с места не сдвинулся, будто его что удерживало.
Ждал мертвец. Ждала и девица, по крупицам свою жизнь вспоминающая. Думу думающая, как судьбу свою обмануть.
Стала Берегиня говорить слова заветные. Загорелись вокруг мертвеца знаки волшебные. Да не договорила девица. Смолкла на полуслове, до конца обряд не доводя, выжидая, что последует далее.
Всплыли перед глазами грёзы прошлых лет. Стояли перед суженым девицы одна другой краше. Говорили они слова заветные, договор скрепляя древний. Кто из них со слезами просил о прощении. Кто с улыбкою шёл на заклание. Подходил к ним мертвец, да спрашивал, что желают девицы за жизнь свою. Все как одна просили добра родным своим, как их ведуны, да матушки научили. Всем мертвец показывал, как обманули девиц доверчивых. Что молитвы их, да благословения никто из богов и духов не слышит. Что лежит он здесь в заточении, во сне глубоком, и знать не знает, что под солнцем и луной делается. Что какие бы слова не причитывали девицы, ни на одну судьбу повлиять не смогут они. И всем, кого родичи на тот свет спровадили – одна судьба. Свою кровь пролить, да его жизнь продлить. Поводок натянуть, да храбрецам рты заткнуть.
Вот уж стали угасать знаки волшебные, а девица всё стоит, не шелохнется. Не слетело с её губ ни словечка, не проронили её очи ни слезиночки. Всё ждала, что скажет ей её суженый.
Подошел и к ней суженый, и спросил у девицы, что желает она, уже родным ей говором.
Бросила саван девица к ногам мертвеца и бесстрашно в его глаза посмотрела.
— Желаю отплатить добрым людям, убившим меня, той же монетою. Желаю увидеть в глазах их отчаяние. Желаю воздать им, кровью моей семьи умывшимся, вдесятеро.
Ничего не ответил мертвец девице, но рассмеялся он и оскалился. Не успела она и вздохнуть, как вонзились ей в шею клыки острые, и стала из неё жизнь выходить.
Не успела девица опомниться, как прожгла боль тело девичье, и сменилась эта боль пламенем страстным. Затрепетало сердце девичье, да остановилося. Но не перешла в Навь Берегиня, неведомым волшебством к мертвому телу привязанная.
Затуманил разум девичий колдовской морок. Позабыла она родных своих умерших. Стёрся из памяти лик возлюбленного. Никто более не дорог ей из ныне живых али умерших.
Лишь один теперь над ней Владыка и Возлюбленный. Лишь его воле ныне она повинуется. Лишь ему одному теперь она будет вечно служить Берегинею.
Что же, люди добрые, девицу силой сосватавшие? Слышит мертвая девица, как молотки стучат, гроб ей готовят у порога святилища. Слышит мертвая девица, как копыта стучат, за колёса скрипят, Берегиню вдаль уносящие. Слышит мертвая девица, как сердца людские ровно бьются, ожидая благодати от неба, за её, Берегиней нареченной, жизнь отданную.
Не успело погаснуть знаков свечение, как покинули мертвецы усыпальницу. Прекратился стук молотков по дереву. Оросили траву капли алые. Упали на землю тела добрых людей мертвые.
Повела неутолимая жажда супругов далее. Туда, где много сердец человеческих билось. Оглушили предрассветные сумерки крики людские, своих бездыханных родных на печах, да на лавках обнаружив поутру.
Не прогнали петушиные крики ночной кошмар. Не зажили раны рваные. Не вернулся дух в тела умерших.
Поняли люди, что Берегиня не справилась. Набрались храбрости мужи, отправились в усыпальницу мертвеца силой на тот свет спровадить, да встретили людей лишь мертвые невесты, в гробах своих вечным сном спящие.
Снялись люди с насиженных мест. Покинули края родные. Но нигде им покоя не было.
Слышала Берегиня и супруг её, куда люди с кровным родством разбрелись. Да по следу пошли, не щадя ни старых, ни молодых.
Никто из роду-племени не уцелел, как далеко не уехали, за какими стенами бы ни прятались, каким богам ни поклонилися.
Лишь одну Берегиню оставили, горькие слёзы по своим родичам льющие.
Не нашли, не услышали её мертвецы. Ведь как только избрали её, не принадлежала она больше к миру живых.
И по сей день бродят супруги по земле, собирая кровавую жатву. И по сей день ищет их Берегиня, ни постареть, ни помереть невольная, пока не передаст слова заветные другому племени, да не запечатает суженого во Святилище.
Конец