– Да угомонитесь вы или нет? – сердито прикрикнула на них Любомира. Подруги еще немного пошептались и, наконец, притихли.
А вскоре тишину ночи прорезал тоскливый волчий вой…
Ярко и весело горел огонь в выложенном камнями очаге. Вернувшиеся из похода воины, утолив голод и выпив ячменного пива, радовали своего вождя рассказами о том, как сумели добыть оружие и припасы, повстречав в море одинокого купца, поскупившегося на хорошую охрану, и как угодили в шторм, который по воле случая отбросил их как раз к словенским берегам. Эйвинд конунг, как обычно, сидел на почетном месте, справа от него – Асбьерн и Халльдор, слева – Сигурд и Ормульв. Недалеко от Асбьерна, чуть в стороне от накрытых столов дремал на скамье седобородый старик в меховом плаще и в длинной рубахе, расшитой рунами. Это был Хравн, служитель Одина, единственный в Стейнхейме ведун.
У его ног лежал огромный лохматый пес, и время от времени старик протягивал руку, чтобы погладить густую светло-серую собачью шерсть. Пес принадлежал конунгу, и Эйвинд называл его Вард. Друг верный.
Разговор снова вернулся к добыче.
– Когда нам ждать гостей из Готланда? – спросил ярл у побратима.
– Уговор с Вилфредом был, что он придет незадолго до праздника летнего солнцестояния. Пригонит обещанный кнарр , привезет на нем ткань для новых парусов, смолу, гвозди и доски.
– Должны еще зерно привезти, – добавил Ивар Словенин.
– И нам теперь есть чем расплатиться, – Эйвинд конунг поднялся с места. – Этот рог я поднимаю за удачу и храбрость ярла Асбьерна, Ормульва хёвдинга, и за верность и отвагу всех хирманнов!
Слова Эйвинда были встречены одобрительным гулом. После того, как рог прошел по кругу и все выпили пива, подал голос Ормульв:
– С датчанами надо быть осторожнее. Хёвдинг Вилфред слова не нарушал, но его люди обидчивы и постоянно ищут ссоры.
– Повода не давать, себя не бесчестить, – ответил Эйвинд. – На то вожди есть, чтобы споры решать.
– Оружие по обычаю спрячем под замок и проследим, чтобы люди Вилфреда сделали так же, – добавил Асбьерн. Хмель совсем не брал черноволосого ярла, словно он и не пил наравне со всеми. Только глаза его время от времени начинали блестеть.
– А что же Хьярти молчит? – повернулся он к своему хёвдингу. – Или его поход не принес нам никаких новостей?
– Принес, – ответил Эйвинд. – Его снекка вернулась тремя днями раньше, как раз перед бурей.
– Мы нашли хорошие земли на западе, в одном из фиордов, – проговорил Хьярти. – Расспросили рыбаков, которые ловили в море треску. Про Олава они никогда не слышали. Раньше там стояло много домов, но налетела какая-то хворь, и земли почти опустели. Люди боятся туда плыть. Вагн начертил весь путь до фиорда и отметил, где нужно остановиться и повернуть, чтобы не сесть на мель. Залив узкий, защищен скалами, как наверху, так и под водой, но если хорошо знать дорогу, даже тяжело груженый кнарр пройдет. Близко к берегу мы подходить не стали – нас было слишком мало.
– Правильно сделали, – кивнул Асбьерн.
– Карты скоро будут готовы, Эйвинд конунг, – отозвался Вагн.
В это время пес Эйвинда насторожил уши, поднял голову и глухо зарычал. Воины прислушались: где-то во дворе протяжно выла волчица.
– Хороший знак, – проговорил Сигурд. – И новость хорошая.
Утром словенских девчонок привели к дружинному дому. Не всех – только Любомиру, Долгождану и перепуганную Зорянку. Конунг вышел к ним вместе с Халльдором, чуть позже появились Асбьерн и еще один воин, немолодой, с густыми русыми волосами, заплетенными в короткую косу. Удивительный народ, эти викинги, подумалось Долгождане. Девушки ходят простоволосые, а мужчины – одни бреют бороду и усы, другие косы плетут… Дома бы таких на смех подняли.
Конунг окинул девчонок взглядом, что-то негромко сказал, и Халльдор подошел к Зоряне, положил ей руку на плечо и стал говорить на своем языке. И от услышанного глаза Любомиры широко раскрылись, в них отразилось удивление. Ничего не понимающая Зорянка с мольбой посмотрела на нее, но Любомира не успела ничего ей объяснить – Асбьерн перевел слова молодого воина. Халльдор давал свободу своей пленнице и просил воина по имени Ивар удочерить девушку. А еще обещал прийди к нему на следующий день, чтобы поговорить о мунде – свадебном выкупе.
Зорянка от услышанного словно онемела, насилу смогла сделать пару шагов. Но когда Халльдор подвел ее к приемному отцу, девушка вдруг начала громко всхлипывать и растирать слезы по щекам:
– А моя сестра? Как же я… оставить ее… нет!
– Не глупи, Зорянка, – принялась уговаривать ее Любомира. – Помнишь, что Весна говорила тебе? Он парень хороший, ты счастлива с ним будешь.