Питер не ложился, дожидаясь соседа в кресле у камина, и, как только Снейп появился на пороге, вопросительно пискнул. Профессор тщательно запер дверь, навесив несколько заклинаний от прослушиваний, и сообщил:
— Все плохо. Вас как-то засекли гоблины и теперь Томушка ждёт-не дождётся, пока вы явитесь для разговора.
Сурок состроил отстраненную морду в стиле Малфоя, насколько это было возможно при его повышенной волосатости, и высокомерно повёл плечом, пренебрежительно фыркая. Северус, который так и не сел в кресло, нахмурился:
— Что ещё за "какие ваши доказательства"? Антонин сказал, они выяснили, что вы там что-то искали в окрестностях Ковентри.
Питер презрительно оскалился, издавая очередной свист.
— Неужели? "Пользуясь моим отсутствием, вы искали бордель и грибы, а нашли только грибы"? Даже если на это купятся, следующим логичным вопросом будет — почему не поискали бордель поближе? Что? Здесь нет грибов?
Сползая с кресла, Петтигрю успокаивающе попискивал, всем видом выражая спокойствие. Снейп снова нахмурился:
— Как это — мы ни при чём, хоть веритасерумом пои? Разумеется, улик нет, но из странностей ваша прогулка и моё отсутствие… Конечно, вы ничего не крали. И я ничего не крал. Из банка вообще ничего не брали… Но что значит, я ничего не сжигал? А, пламя сжигало, а не я? Вы же в курсе, что это нелепая, тупая отговорка?
Питер, нахально глядя на зельевара, длинным свистом сообщил: "Хорошо быть сумасшедшим". Северус, нахмурившись, таки уселся в кресло, интенсивно обдумывая ситуацию. Насчет себя он был уверен — спрятать воспоминания о событиях в банке, изменить память он сможет, и тогда ни сыворотка правды, ни пытки лорда не страшны. Следов его магии не найти, даже чары на руку Петтигрю он накладывал палочкой Яксли. В остальном же — ничего не знаю, был за рубежом, для конспирации путешествовал магловскими способами под обороткой, магией почти не пользовался, билетов не сохранял.
Слабым местом оставался Питер, но его лабиринты памяти уже не раз доказывали свою полезность, в них сам чёрт ногу сломит. Если не прибегать к пыткам, а копаться в мозгах, даже его нелепые сказочки про неуловимых путан и забористые ковентрийские мухоморы могут сойти за достойную отговорку. Но для того, чтобы допросить Питера, его требуется вернуть в человеческую форму, а здесь имелась другая загвоздка, — серебряная рука, которая постарается сделать свое дело при первом возможном случае.
— То есть, по-вашему, гоблины не проблема, они ничего не докажут, мы от них без труда отбрешемся? Всё равно остаётся лорд, повезёт, если у нас будет возможность оправдаться. Томушка любит пытать, а вы и слова сказать не сможете, сразу задушитесь.
Сурок многозначительно свистнул, принимаясь приглаживать шерсть на боках, а Снейп задумчиво кивнул. Да, действительно, для того, чтобы не отвечать перед лордом, его желательно прикончить. Проблема не потеряла своей срочности и актуальности, но со смертью лорда угроза от гоблинов действительно снижалась.
— Нам нужно к директору, — устало потирая переносицу, констатировал зельевар, а Питер только согласно пискнул — надо, так надо. — Но не сегодня, утро вечера мудренее.
Услышав знакомую пословицу, зверёк уважительно зафырчал и изобразил аплодисменты, выражая этим почтение снейповскому кругозору. Отправляясь спать, профессор вполголоса пробурчал: "И ничего я не ограниченный".
Он не собирался говорить Дамблдору об истинной личине Питера, но планировал потребовать от директора гарантии — не смог защитить Лили и Гарри, так пусть спасет хотя бы сурка, старый пень.
В гостиной Питер продолжал копошится, шуршать, скрипеть дверями и хлопать ящиками в ванной. Северус один раз видел, как Питер чистит зубы, и в первое мгновение подумал, что у зверька бешенство из-за пузырящейся в пасти пены. В очередной раз портить себе психику, наблюдая Петтигрю, бродящим в полотенце и папильотках, было выше его сил, поэтому профессор быстро умылся в тазу, наложил на кровать заглушающие чары и решил поспать, следуя собственному совету.