Я, точно в прострации, закрыла дверь и медленно, не глядя, присела на влажные гладкие ступени.
Господи, почему тут так страшно? Почему мне кажется, что здесь совершенно никого нет, и я точно в бермудском треугольнике, где всё исчезло, и остался только этот чёртовый дом и ослепительное далёкое небо? Мира больше будто нет. А есть ли? Ведь всё, что я старательно создавала до сих пор, оказалось бессмысленным и иллюзорным, как только я вернулась к чему-то действительно важному. И как будто с того времени, как я покинула этот дом, всё превратилось в дым, который я считала огнём. Я истратила много лет, чтобы понять – да никуда я не ушла. Всё так же стою на месте, как раньше.
Что вы чувствуете, когда жизнь уходит из-под ног? Пытаясь привести себя в чувство, я повторяла про себя простые факты.
Меня зовут Дина. Мне двадцать два года. Недавно я закончила театральный институт в Москве. Но играть я смогу не скоро. Я беременна. В Москве у меня нет никого, кроме любимого человека. Он женат на другой. Он не уйдёт от жены. А я захотела уйти от него, и потому жить в Москве мне стало негде. Я вернулась в Омск, к отцу. Совсем скоро у меня родится ребёнок. Я не знаю, как мне жить дальше. Мне больше некому помочь, кроме себя самой.
Я поднялась со ступенек, спохватившись. Уже не лето, опасно было сидеть на холодном. Страх и в самом деле не оставлял меня с тех пор, как я узнала о беременности. Взрослые всегда повторяли, что дети – это счастье, что самое главное в жизни женщины – это семья, но я предпочитала жить своим умом и видела свою судьбу иначе. Мне с детства хотелось играть, учиться, увидеть мир, и сейчас, когда взрослая жизнь после выпуска только открывала передо мной и моими однокурсниками свои двери, становилось особенно горько. Я не об этом мечтала, когда четыре года в институте готовилась к сцене, всю себя отдавая любимому делу. Я никогда не жалела – ни сил, ни времени, ни сна, ни самой себя. У меня была мечта, но сейчас она казалась бесконечно далёкой и едва достижимой.
Я не собиралась сдаваться и опускать рук. Не в моём характере было опуститься на дно, даже после гораздо более страшных потрясений. Я убеждала себя, что ребёнок – не приговор, что и с ним я смогу вернуться в театр. Ведь играют же другие!
«Играют, Диночка, те, кому есть, на кого оставить малыша, и кто не рожает от женатых мужчин», - напомнил гаденький голосочек в голове, и я с досадой поджала губы.
Господи, как хотелось обратно в детство! Хотелось думать, что это лишь плохой сон. А мне нужно только зажмурить посильнее глаза, как он оборвётся. Снова наступит солнечное утро, а я буду маленькой девчонкой, у которой нет других забот, как бегать наперегонки с собакой и братом. Но увы.
Мне дорого пришлось платить по счетам, хотя заказывала я не так много. Всего-то хотелось, чтобы мои близкие были рядом, парень, в которого я влюбилась, любил меня так же сильно, а я могла попытать счастья в деле, которое стало моей жизнью. Но сложилось иначе. Я не жаловалась на обстоятельства, хоть и не скрывала, как сильно хотела, чтобы они были проще. Не всё зависело от меня. Я знала, что многое случилось в результате моего выбора и моих решений, не всегда правильных и честных, но неизменно продиктованных сердцем. Было и другое, не подвластное мне. Но ведь зачем-то Бог посылает нам испытания и даёт те, что нам по силам. Мне приходилось нести на плечах свои кресты, хоть они так часто придавливали к самой земле.
Ох, я знала, какой дрянью была в глазах многих. Разлучницей. Любовницей – мерзкая, постыдная роль. Я её не выбирала, но очевидно, небесный режиссёр решил, что мне вполне подойдёт амплуа глупой, безумно влюблённой девчонки, умудрившейся забеременеть и даже вовремя этого не заметить. Или честнее сказать: шлюхи? Слабой девушки, протянувшей отношения с женатым мужчиной почти четыре долгих года?
В чём была моя вина? Что я всего лишь девушка, которая полюбила и боролась за свою любовь?
Каждый стоял с булыжником наготове.
Но как сказано в Библии, пусть первый бросит его тот, кто сам чист перед Богом. Может быть, мы потому и судим так много и безжалостно, потому что в вечном бегстве от своих грехов.
Я уткнулась носом в колени и тихо заплакала. Где-то вдали послышались такие знакомые, родные звуки гитары и слова, которые я прежде где-то слышала.